до сих пор не заговаривали о сексе прямо. Прогноз, во всяком случае, благоприятный: близится конец января, а мы все еще вместе… Из нас двоих я не самый инициативный, и она вполне может догадываться, что я девственник. Я вспыхиваю при одной мысли о том, что однажды мы переспим.
Увы, радоваться еще рано, потому что прямо сейчас она на меня дуется.
Ну какую глупость я опять ляпнул? Я приглаживаю волосы двумя руками и подхожу к Леане поближе, разглядывая просто отвратительную кружку в форме отравленного яблока, по красному боку которого расползается череп — Леана как раз ставит ее обратно на полку.
— Привет. Мы знакомы?
Улыбка наконец прогоняет выражение обиды с ее лица. Она пытается не обращать на меня внимания. Я продолжаю вполголоса:
— Да, да, мне кажется, мы знакомы.
— Это еще что за дешевый подкат?
Она не вырывается, когда я ее обнимаю. Я с делано удивленным видом поднимаю брови.
— Это не то, что ты сказала мне, когда мы только встретились?
— Да, в медиатеке. Ты в меня врезался!
— Неправда. Это ты меня толкнула.
Она страстно целует меня, пока я обнимаю ее за плечи. Главное — быть настойчивым.
— Ты как, в порядке? — спрашивает меня Сурая, когда мы выходим из «Башни Ужаса»[11]. — По-моему, это было просто нечто, непередаваемые ощущения!
Судя по блеску в глазах, она смеется надо мной. Похоже, они с Анной Софией сговорились. Я насмешливо улыбаюсь ей.
— И не поспоришь… Я так кричал, что сорвал голос.
Она держит за руку Имана, а я Леану. Остальные идут за нами. Мне странно думать об этом феномене — стае, которая сопровождает альфа-самок.
— Просто признай, что вы заранее сговорились пойти на все самые дикие аттракционы, чтобы потом смеяться над тем, как я получился на фотках!
— Не исключено, — продолжает она подтрунивать надо мной.
Кто бы мог подумать, что однажды я смогу вот так с ней разговаривать? Компания устремляется в Disney Studious[12], помещение закрытое и, следовательно, обогреваемое, к нашему огромному счастью. К моим ушам снова приливает кровь, и они начинают гореть. Все расстегивают куртки. Решение устроить небольшую передышку было принято единогласно: снаружи свирепствуют холод и жуткий пронзительный ветер, который становится только сильнее. Взволнованная Леана вбивает что-то в телефон онемевшими пальцами.
— Сегодня весь день обещают сильный ветер — до девяноста километров в час.
Я тут же воспрял духом.
— Отлично, мы не успеем второй раз прокатиться на «Индиане Джонсе»[13].
— Кайфоломщик.
Она награждает меня тычком в плечо, и я усмехаюсь. Анна София, задумавшись, шумно втягивает последние капли со дна своего стаканчика, стоя рядом и глядя на нас сквозь линзы очков. Леана целует меня, и она отворачивается, не забыв закатить глаза. Я готов поклясться, что она старается шуметь погромче.
Несмотря на грабительские цены в фастфуде, я покупаю себе вторые бургер и картошку за день. Тех, кто, как и мы, поспешил воспользоваться зимними акциями на посещение парка, здесь великое множество. Этим субботним вечером жестяные столики и стулья с перфорированной обивкой в стиле 50-х берут штурмом. Активно работая локтями, мы худо-бедно пробиваемся к столику в углу.
— И все-таки странный ты парень, — бросает мне Сурая, жуя пончик, посыпанный розовым сахаром.
Леана отлучилась в туалет, Иман решил заказать кофе. Осталась только Анна София, которая не упускает ни слова из нашего разговора.
— И почему?
— Ты терпеть не можешь аттракционы, не любишь тусить большой компанией…
Я принимаю безразличный вид, хотя чувствую себя так, будто меня взяли в клещи.
— И все же сегодня я здесь.
— В телефоне ты тоже почти не «сидишь», — добавляет Сурая, изображая кавычки пальцами с золотистым маникюром.
Значит, мое молчание, затянувшееся на неделю с начала учебы, обсуждалось так же широко, как я думал. Гамбургер встает мне поперек горла.
— И в социальных сетях тебя нет, — подчеркивает Анна София. — Тебе стоило бы жить веке в девятнадцатом, знаешь ли.
— Глупо считать меня психопатом просто потому, что я в них не зарегистрирован. Я сижу в интернете, как и все остальные, играю в видеоигры…
Брюнетка испытующе щурится на меня за стеклами очков.
— Похоже, тебе есть что скрывать. Леана сказала мне, что ты не хочешь, чтобы она приходила к тебе в гости.
Я бледнею и отвожу глаза, не зная, что ответить. Само собой, я отказываюсь вести ее к себе домой! Не могу же я рисковать тем, что она прочтет мою настоящую фамилию на почтовом ящике или, что еще хуже, столкнется с моими родителями. Мой обман вскроется за секунду.
— Ты хотя бы не встречаешься с двумя сразу? — восклицает Сурая.
В этот раз мне приходится выплюнуть картошку фри.
— Ты совсем сдурела?!
Они обе откидываются на спинки стульев, забавляясь все больше и больше. Я в двух шагах от того, чтобы впасть в ярость. Лучи прожекторов бегают по стенам, и я замечаю идущую к нам Леану. Все еще злясь, я пытаюсь откашляться, но чтобы проглотить застрявший в горле кусок, приходится запивать все это газировкой.
— Тебе плохо, Поль? — взволнованно спрашивает моя девушка.
Ее подруги что-то насвистывают, и я с упреком смотрю на Сураю, которая украдкой посмеивается надо мной.
Я брожу между полок самого большого магазина в парке, ища, что бы такое подарить Леане на память. Она без ума от кружек, но, быть может, мне стоит подыскать что-нибудь более значительное, типа браслета или ожерелья. Или розовую ручку с блестками, на колпачке которой болтается пушистая фиговина. Или плюшевого Стича. Подарок, который говорил бы: «Я тебя обожаю, не бросай меня, пожалуйста. Да, я тебе лгу, но это не то, что ты подумала». Если однажды ее подружки вобьют ей в голову, что я ее обманываю, мне конец. Может быть, они уже чувствуют, что я что-то от нее скрываю.
Я перебрал кучу всего, но так ни на чем и не остановился. Я бы хотел выглядеть в ее глазах как идеальный парень… А не как асоциальный психопат, который встречается с кем-то еще. Я диву даюсь, вспоминая все прозвучавшие в мой адрес инсинуации.
Тут мне на плечо опускается рука. Я издаю испуганный вопль. Сурая и Анна София покатываются со смеху.
— У меня чуть сердце не остановилось. Вы меня в могилу хотите свести или что?
И в этом только доля шутки; их отношение ко мне меня беспокоит. Что они задумали, в конце-то концов? Сурая локтем пихает Анну Софию в бок, и она берет слово, поправляя очки:
— Не переживай ты так, я просто хотела извиниться за то,
