– Отлично, я захватил еще шесть сотен. Постараюсь их переправить в Город подручными средствами. О них я сейчас расскажу особо. Во-первых, это с полсотни бывших рабов, во-вторых, есть один паренек, который должен встретиться с отцом одного из моих парней, торговцем лошадьми, который, по его словам, держит в кулаке половину рынка скакунов в Мардинане. Ты его должен знать, если он не преувеличивает.
– Наверное, это Ринальд Тровель, – предположил Фариам. – В последнее время именно он поставляет лошадей для моей армии. Например, несколько дней назад он предоставил две сотни отменных степных скакунов...
– Это тоже моя работа, – скромно похвастался я. – Так вот, ему нужно передать, что тот парень, который пригонит лошадей в Город, просто требует обратить на себя внимание. Пусть вышлет кого-нибудь, чтобы его там встретили.
– А тебе-то это зачем? – удивился король.
– Парень показался мне очень способным лошадником, хочу ему немного посодействовать. Возможно, в будущем он поможет Тровелю взять в кулак и вторую половину Мардинана, а может, просто будет заниматься любимым делом.
Фариам немного помолчал, а потом задумчиво произнес:
– Знаешь, Алекс, я тебя не узнаю. То ты показываешь себя крайне расчетливым торговцем, для которого мораль не имеет значения, то вдруг заботишься о судьбе какого-то паренька...
Я вздохнул:
– Знаешь, сегодня я вдруг почувствовал, что вскоре могу стать одной очень неоднозначной фигурой на доске этого мира. Меня это одновременно и привлекает, и пугает. Причем так, что хочется забиться куда-нибудь поглубже... Вот я и подумал, что если я буду стараться сохранить в себе все человеческое... ну, хотя бы попытаюсь это сделать... то, может быть, мне удастся избежать этой участи... или стать хотя бы не той фигурой, к которой ведет меня мой путь... Короче, я опять начинаю нести всякую чушь...
– Тебе опять нужно выспаться, – сказал король. – Я и половины не понял из того, что ты мне сейчас наговорил. Ясно одно, ты хочешь остаться человеком. Но ведь ты эльф?
– Не притворяйся, что не понял смысла этой фразы.
– Извини, – смущенно произнес Фариам. – Но разве кто-то тебя заставляет лишиться твоей человечности?
– Ох, давай об этом поговорим в другой раз. Я только начинаю со всем этим разбираться... И вообще, я же тебе еще не все рассказал. Вместе со всеми людьми, которые прибудут в Город, если им повезет и ничего не случится по дороге, будет некая Снежана Лисецкая, урожденная ден Лей. Ничего не говорит имечко?
– А она не...
– Сестра, – ответил я, не дослушав вопроса. – Может поделиться весьма полезными сведениями, если сможешь хорошо и вежливо попросить. Так получилось, что ее семейство сейчас в опале, и будет нелишним, если она останется в Мардинане. В общем, сам решай, что с ней делать и как ей помочь.
– В ее положении, не думаю, что она окажется несговорчивой, особенно если я ей просто предложу... – начал король.
– Прежде чем предлагать, знай, что она сейчас довольно состоятельная личность и у меня на нее имеются очень большие планы. Так что действуй максимально культурно и осторожно, она – дамочка с характером, может и послать подальше... Хотя тебя наверняка вежливо и цензурно.
Из амулета раздался смешок:
– Что, уже обжегся?
– Ну, вроде того, но зато узнал много полезной информации. Кратко перескажу, чтобы ты хотя бы приблизительно имел в виду, что она знает, а уже дальше думать будешь сам. Я в эти дрязги лезть не собираюсь.
Я поведал обо всем, что узнал от Снежаны, а напоследок сказал:
– И у меня для тебя сюрприз. Координатором действий степняков является не кто иной, как Викерн.
– Сын императора? – ошеломленно произнес Фариам. – И он сейчас в степи?
– Да, я в этом уверен.
– Откуда знаешь?
– А мы с ним вчера вечером мило побеседовали, поэтому ошибка исключена. В общем, делай выводы, строй планы, а я пока должен несколько часиков поспать. Завтра ночью у меня намечается уничтожение еще одного лагеря, а потом... Потом и буду думать, больше чем на сутки я уже не рискую загадывать.
– Хорошо, Алекс, спасибо за информацию. Она... многое меняет.
– Не за что, – ответил я, зевая. – Буду жив, завтра свяжусь.
– Удачи, – попрощался король и прервал связь.
А я растянулся на земле, прислонившись затылком к стенке одного из шатров, и закрыл глаза. У меня по плану был еще один разговор, который откладывать было никак нельзя.
Вскоре я начал погружаться в сон и почувствовал рядом с собой присутствие Темноты. Она уже собиралась подхватить мое угасающее сознание, но огромным усилием воли я задержался в этом состоянии и попросил мою подругу:
– Подожди. Ответь на пару вопросов... Пожалуйста!
Моя просьба была услышана. Темная фигура ласково провела рукой по моей щеке и прошептала:
– Спрашивай...
– Что ты делаешь со мной? Почему я начал превращаться в бездушное чудовище?
В ответ раздался смех. Мягкий и нежный, он ласкал мой слух, но я не понимал его причины. Отсмеявшись, Темнота прошептала:
– Почему ты решил, что я в этом виновата?
– Но разве не ты безраздельно владеешь моей душой? Ты же можешь делать с ней все, что пожелаешь, изменять, как тебе захочется... А в последнее время я замечаю результаты таких изменений. Я начал понимать, что теряю себя, и просто хочу уяснить, к чему это все приведет.
Темнота обняла меня и прошептала на ухо тоном матери, уставшей от шалостей своего ребенка:
– Глупенький, я ничего не могу сделать с твоей душой. И никто не может. Когда же ты наконец поймешь, что только сам разумный является хозяином своей души?
– Но как же так? Я ведь уже забирал душу... – начал было я, но Темнота не дала мне закончить.
– Ты можешь стереть душу, уничтожить ее или покалечить. Но тебе никогда не удастся изменить ее так, как тебе захочется, без согласия разумного.
– А как же со мной? Ведь во мне две души, и они прекрасно слились воедино.
– А ты вспомни, как все было... – прошептала Темнота.
И я задумался, воскрешая в памяти тот эпизод слияния, и понял, что моя подруга права. Это было нашим общим решением. Мы хотели, чтобы наши души соединились, и в результате все получилось. Я также вспомнил, как одним ударом размазал душу пленного кочевника... Но тогда что же выходит?
– Почему же тогда я превращаюсь в другого человека? Почему мне становится все безразличнее убивать? Почему я становлюсь иным в бою?
Мне почудилось, или все-таки Темнота вздохнула, как бы сетуя на мою недогадливость, а потом еще раз прошептала:
– Вспомни, Алекс...
И я, подчинившись ласковому голосу, вспоминал. Вспоминал тот момент боя, когда я волевым усилием отключал в себе эмоции. Вспоминал, как говорил себе, что других вариантов нет. Я вспоминал... а потом снова обратился к Темноте:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
