— Она была кай-джувек, брат?
— Нет, но она опустилась как голубка на ветвь моего дерева. Она была доброй и преданной. Ее имя — я должен назвать его тебе — было Беси Бесамитикахл. Она значила для меня даже больше, чем...
Одим неожиданно умолк: к ним подбежал Кенигг с вновь приобретенным другом. Одим улыбнулся и взял сына за руку, а его брат проговорил:
— Так помоги мне найти для тебя другую голубку, которая опустится на ветви твоего дерева. У тебя лишь один брат, но поверь, в воздухе кружит очень много голубок, которые только и ждут подходящей ветви, чтобы опуститься на нее.
Благодаря щедрости и гостеприимству Одо Лутерину Шокерандиту и Харбину Фашналгиду отвели небольшую комнату под самой крышей. Источником света в комнате было единственное чердачное окошко с видом на внутренний дворик, где беспрестанно сновали по разным надобностям родственники и слуги. В комнатке в нише имелась и небольшая плита, на которой рабыня могла готовить пищу.
Оба получили по деревянной кровати, приподнятой над полом и покрытой коврами. Предполагалось, что Торес Лахл будет спать на полу у кровати Шокерандита.
Пока Фашналгид спал, Шокерандит забирал Торес к себе. Так, обняв свою рабыню, он проспал всю ночь. И только когда Шокерандит поднялся, Фашналгид тоже зашевелился.
— Лутерин, к чему вскакивать в такую рань? — широко зевая, спросил он товарища. — Разве вчера за ужином ты выпил недостаточно вина за столом семейства Одимов? Отдохни, приятель, и ради Азоиаксика позволь своему телу восстановить силы после этого жуткого плавания.
Повернувшись к капитану, Шокерандит ответил ему, глядя сверху вниз и улыбаясь:
— Вина я выпил достаточно. Но теперь я хочу поскорее отправиться в Харнабхар. Здесь у меня неопределенное положение. Я должен побыстрее увидеться с отцом.
— К чертям отцов. Пусть их духи грызут нам сапоги.
— У меня есть и другая забота — и тебя это тоже касается. Олигарх занят войной с Брибахром, однако он прислал сюда военный корабль. Вскоре могут появиться другие корабли. Наверняка нас обоих скоро заметят. Чем быстрее я отправлюсь отсюда в Харнабхар, тем лучше. Почему бы и тебе не поехать со мной? Там ты сможешь жить в безопасности и работать у моего отца.
— В Харнабхаре вечные холода. Разве не такая слава у этих мест? И как далеко на север нам еще нужно забраться?
— Дорога в Харнабхар доходит до двадцать второй параллели.
Фашналгид рассмеялся.
— Хорошо, я еду с тобой. И останусь там. Дождусь корабля в Кампаннлат или Геспагорат. Потому что я соглашусь на все что угодно, только не на твои холода, Лутерин.
— Успокойся. Мы должны привыкнуть уживаться друг с другом — это во-первых. Мужчины должны научиться ладить: дорога в Харнабхар того требует.
Фашналгид вытащил руку из-под мехов и протянул ее Шокерандиту.
— Отлично, ты — человек системы, я против системы, но это не мешает нам оставаться друзьями.
— Ты считаешь меня человеком системы, но после своего превращения я оказался по другую сторону баррикад.
— В самом деле? И все равно стремишься к своему отцу в Харнабхар.
Фашналгид рассмеялся.
— Обычно конформисты понятия не имеют, на что соглашаются. Лутерин, ты мне очень нравишься, хотя иногда мне кажется, что я сломал тебе жизнь, когда остановил тебя под Кориантурой. С другой стороны, кто, кроме меня, мог спасти тебя от когтей олигархии, так что ты должен быть мне благодарен за это. Достаточно благодарен, чтобы позволить сегодня утром попользоваться в своей постели твоей Торес Лахл. Как ты на это смотришь?
Шокерандит покраснел.
— Пока меня не будет, она приготовит поесть и сходит за водой. Тебя она тоже покормит. В остальном она принадлежит мне. Попроси брата Одима, может быть, он подыщет тебе рабыню — у него полно девушек, на которых ему наплевать.
Мужчины заглянули друг другу в глаза. Потом Шокерандит повернулся и вышел из комнаты.
— Можно, я пойду с тобой? — спросила вслед ему Торес Лахл.
— У меня много дел. А ты можешь остаться здесь.
Едва Шокерандит вышел, Фашналгид сел в кровати. Женщина торопливо одевалась. Она бросила на капитана быстрый взгляд. Капитан улыбнулся в ответ, разглаживая усы.
— Не стоит так торопиться, женщина. Подойди ко мне. Милая Беси умерла, и кто-то должен меня утешить.
Торес ничего не ответила, и тогда капитан выбрался из постели в чем мать родила.
Торес Лахл бросилась к двери, но капитан успел поймать ее за руку и рывком притянул к себе.
— Не нужно торопиться, я сказал. Ты что, не слышишь?
Капитан запустил Торес Лахл руку в волосы и нежно потянул к себе.
— Обычно женщинам нравится бывать с капитаном Фашналгидом.
— Я принадлежу лейтенанту Шокерандиту. Вы слышали, что он сказал?
Капитан больно выкрутил Торес руку и заглянул в глаза.
— Ты рабыня, значит, не можешь ничего решать. Ты никто. А кроме того, ты ненавидишь его всеми потрохами — я видел, как ты на него зыркала. Я никогда не брал женщин силой, Торес, это правда, и ты поймешь, что в таких делах я куда опытнее нашего бравого лейтенанта, судя по тому, что мне удалось услышать.
— Пожалуйста, отпустите. Или мне придется все рассказать ему, и он убьет вас.
— Вот это да, ты так хороша, когда начинаешь грозить! Не нужно сопротивляться. Ведь это я спас тебе жизнь, верно? Ты с твоим лейтенантом ехали прямо в ловушку. Он хороший парень, твой Лутерин, но от него одни неприятности. Сколько народу перемерло...
Капитан положил руку ей между ног. Торес Лахл свободной рукой влепила ему пощечину.
Взревев от ярости, Фашналгид рывком швырнул Торес на свою кровать. И бросился на нее.
— Послушай внимательно, прежде чем решишь сопротивляться дальше, Торес Лахл, и доведешь меня до ручки. Мы с тобой на одной стороне и в одинаковом положении. Шокерандит отличный парень, но навострился домой, где его ждут покой, достаток и уважение — то, чего мы с тобой лишились, может быть, навсегда. Более того, для этого он собирается протащить тебя на несколько поганых сотен миль на север. Там нет ничего, кроме снега и святости этого здоровенного Колеса.
— Но он там живет.
— Харнабхар хорош только для тех, кто стоит у власти. Остальные там мрут от холода. Разве ты не слышала о Колесе и связанных с ним историях? Раньше это была тюрьма, худшая в мире. Ты хочешь закончить жизнь в этом Колесе? Тебе лучше остаться со мной. Я уже видел женщин вроде тебя. А ты понимаешь таких мужчин, как я. Я изгой, но я умею защитить себя. И прежде чем отправиться за несколько сот миль, на север, в тюрьму среди льдов и снегов, в тюрьму, откуда ты никогда не сбежишь... прояви мудрость, прояви мудрость, женщина, и останься со мной. Мы купим места на корабле и отправимся куда-нибудь, где климат лучше — в Кампаннлат или еще куда-нибудь. Может быть, мы даже доберемся до твоего драгоценного Борлдорана.
Торес Лахл сильно побледнела. Лицо капитана всего в нескольких сантиметрах над ее лицом, его пронзительные глаза, роскошные усы. В ее душе зародился страх, что Фашналгид может ударить ее или даже убить — а Шокерандиту будет все равно. Он бросил ее и ушел искать путь к спасению. Лутерин хочет спасаться один.
— Но он мой хозяин, капитан. О чем еще говорить? Но вы можете воспользоваться мной, если хотите. Почему бы и нет. Лутерин же пользуется.
— Так-то лучше, — улыбнулся Фашналгид. — Я не обижу тебя. А теперь давай раздевайся...
Лутерин Шокерандит отлично знал порт Ривеник. Ривеник всегда был великим городом, о нем в Харнабхаре говорили с завистью, а раз побывав — вспоминали с восторгом. Теперь, когда ему удалось повидать мир, он понял, что Ривеник не так уж велик.
Однако приятно было уже то, что он снова оказался на берегу. Лутерин мог поклясться, что ему до сих пор чудится под ногами раскачивающаяся палуба. Шагая к гавани, он завернул в таверну и выпил стакан йядахла, прислушиваясь к разговорам сидящих рядом матросов.
— Солдаты тут наверняка неспроста, — говорил один матрос своему товарищу. — Ты слыхал, вчера ночью какого-то солдата зарезали на улице Мудрости, и я не удивляюсь, что теперь такое творится.
