«Когда душа освободится от тела и обнажится, — заключал свой рассказ Сократ, — делаются заметны все природные ее свойства и те следы, которые оставило в душе человека каждое из его дел». Душа великого царя может быть вся покрыта рубцами от несправедливых дел и ложных клятв: «своеволие, роскошь, высокомерие и невоздержанность в поступках наполнили душу беспорядком и безобразием», — за что ее отсылают на муки в темницу. Настоящие злодеи, несущие наказание, выставлены в этой темнице в назидание прочим душам, которые могут искупить свои проступки. Первым делом это тираны, захватившие власть и использовавшие ее вопреки законам.
Гомер демонстрирует муки правителей в Аиде: это Тантал, Сисиф и Титий. «Мерзавцев же простого звания», вроде Терсита, дерзившего ахейским царям в «Илиаде», Гомер не упоминает в Аиде. Естественно, более всего на загробное блаженство может рассчитывать мудрая душа философа. Истинный философ может лишь мечтать о грядущей встрече с Гомером и Одиссеем.
Великий трагик Эсхил сохранил в своих драмах многие народные верования: души мертвых Гермес отводит в подземный Аид; ниже него находится Тартар, лишенный всякого света и наполненный густым туманом, туда боги сбрасывают своих великих противников, подобных Прометею, осужденных на вечное наказание. Суд над душами за их земные деяния вершит сам Аид. Самые страшные преступления, за которые ждет вечное наказание, это убийство, пренебрежение к богам, неуважение к гостю, преступления против родителей, презрение к просящим и т. д. Исполняют приговор Аида эринии, обитающие в мрачных безднах преисподней, равно ненавистные и богам и смертным. Праведники освобождаются от всякого наказания и пользуются в Аиде особым почетом, для тех же, кто не совершил преступлений, Аид является просто местом успокоения.
Муки Аида: Тантал, Сисиф и Титий
Хитроумный Одиссей сподобился лицезреть тайны преисподней и видел муки в Аиде. Тантал — самый знаменитый из античных грешников. Происхождение его толком не известно: он был сыном то ли самого Зевса, то ли горного божества Тмола и правил Лидийским царством. Зевс почитал его как друга и приглашал на пиры олимпийцев, но Тантал оказался неблагодарным гостем: он украл пищу бессмертия (нектар и амброзию) и передал смертным. Страшнее было другое преступление: царь пригласил богов на пир и, чтобы проверить их всеведение, велел заколоть своего сына Пелопа и приготовить изысканное блюдо. Боги с негодованием отвернулись от каннибальской трапезы, лишь Деметра, которая пребывала в тоске по похищенной Аидом дочери, съела плечо мальчика.
Зевс низверг Тантала в Аид за преступления. И там он должен томиться от жажды: стоя по горло в потоке воды, он не может напиться, так как вода отступает от его уст, как только преступник намеревается сделать глоток. Над ним гроздьями свисают фрукты, но ветви с плодами поднимаются вверх, как только Тантал протягивает к ним руки. Камень нависает над его головой и грозит обрушиться — это наказание за клятвопреступление. Рассказывают, что, когда Зевс еще был ребенком на Крите, Гефест выковал золотую собаку, которая должна была сторожить дитя. Хитроумный лидиец украл пса и отдал царю, чтобы тот спрятал его в горах; когда о краже позабыли, вор потребовал свое приобретение, но Тантал поклялся Зевсом, что ничего не знает о чудесной собаке. В других вариантах мифа кража приписывается самому Танталу.
Хитрец и обманщик Сисиф (Сизиф) тоже был царского рода. Он основал Коринф — город торговцев, был богат и владел замечательным стадом. Но Гермес научил его соседа Автолика менять облик животных, и тот принялся воровать скот. Сисиф заметил, как растет стадо соседа, и пометил копыта скота метками «украдено Автоликом». Вор был разоблачен, а Сисиф, воспользовавшись скандалом, проник в покои дочери Автолика. Так был зачат Одиссей; недаром он стал хитроумнейшим из смертных. Когда Зевс похитил дочь речного бога Асопа, Сисиф открыл Асопу место, где укрыта его дочь, но в обмен попросил у речного бога неиссякающий источник воды для основанного им города и храма. Зевс, которому пришлось превратиться в камень, чтобы избежать гнева оскорбленного отца, разгневался и отправил за Сисифом смерть — Танатос, или даже самого Аида. Но Сисифу удалось обмануть и смерть: он попросил показать, как носят колодки, и заковал в цепи самое смерть.
Эта проделка хитреца хорошо известна в мировом фольклоре.
Так, Иванушка, прикидываясь дурачком, не может понять, как сесть на лопату, чтобы отправиться в печь бабы-яги, а когда хозяйка избушки показывает ему это, герой забрасывает колдунью в огонь.
В русской легенде так обманул смерть хитрый солдат: та уже велела служивому укладываться в гроб, но он ложился то на живот, то на бок, пока смерть сама не показала, как нужно ложиться. Тут солдат и набил на гроб железные обручи.
Марийцы рассказывают, как однажды хитрый плотник решил избавиться от смерти: когда к нему пришел Азырен — ангел смерти, плотник притворился, что не знает, как лечь в гроб. Тогда Азырен сам лег в гроб, а плотник захлопнул крышку и опустил гроб на дно реки. Люди перестали умирать, но, измучившись от болезней и старческой немощи, сами стали искать смерть. Луна открыла людям место, где был сокрыт Азырен, и те выпустили смерть на волю. Азырен умертвил хитрого плотника, всех больных и старых, сам же стал невидимым, чтобы снова не попасть в руки к людям.
В греческом мифе смерть избавил из плена Арес, ведь его ремесло бога войны стало бессмысленным, после того как люди перестали умирать. Бог связал самого Сисифа и повел его в загробный мир. Уходя, Сисиф запретил жене совершать погребальные обряды, сделать это было просто — ведь тело отсутствовало. Оказавшись у дворца Аида, хитрец тут же пошел к Персефоне жаловаться на допущенную несправедливость: он должен находиться по ту сторону Стикса, а не в самой преисподней, ведь он не был погребен. Сисиф попросил отпустить его на три дня, чтобы наказать нерадивую жену и позаботиться о погребении, и получил разрешение. Конечно, оказавшись среди живых, он не торопился в царство мертвых, и проводнику душ Гермесу пришлось явиться за ним, чтобы вернуть в Аид.
Существует и другая версия его смерти: этот царь так любил наживаться за чужой счет, грабя путников, что герой Тесей убил его, отправив в преисподнюю. Уж там судьи постарались выбрать ему наказание: Сисиф должен был катить на вершину горы камень, соответствующий по размерам глыбе, в которую вынужден был превратиться преданный Сисифом Зевс. Но у верха глыба опрокидывала Сисифа и катилась вниз — и ему приходилось начинать свой «сизифов труд» сначала.
Только Титий не был царского рода, хотя он был сыном Зевса и принадлежал к роду великанов. Когда Аполлон учредил оракул в Дельфах, Артемида и их мать Лето пришли в святилище. Лето удалилась в священную рощу, и здесь Титий, которому внушила вожделение Гера, попытался овладеть ею. Но божественные дети Лето пронзили его градом стрел. Зевс признал расправу справедливой (в другом варианте мифа он сам поразил Тития молнией, низвергнув в преисподнюю). В Тартаре Титий был пригвожден к земле, распростертый на девять десятин, а два коршуна рвали его печень.
Павсаний в «Описании Эллады» (X. 28: 1, 2, 4; 29: 1) воспроизводит изображение преисподней, выполненное живописцем Полигнотом для здания в Дельфах.
Справа изображено победное отплытие эллинов из-под стен поверженного Илиона. «Вторая половина картины (левая часть) изображает Одиссея, сошедшего в так называемый Аид, чтобы вопросить душу Тиресия о возможности благополучно вернуться домой. Вода, по-видимому, изображает реку: ясно, что это Ахеронт. Тут растут тростники, есть тут и рыбы, но очертание рыб настолько бледно, что их можно принять скорее за тени рыб, чем за самих рыб.…На берегу Ахеронта, ниже лодки Харона, особенно интересно посмотреть, как человека, который несправедливо поступал с отцом при жизни, удушает отец.…Недалеко от человека, который обижал своего отца, изображен и тот, кто святотатственно ограбил храм: около него стоит наказывающая его женщина (эриния); она умеет приготовлять яды и знает искусство приготовления всего, предназначенного для мучения людей.…Выше находится Эврином. Толкователи в Дельфах утверждают, что Эврином является одним из демонов в Аиде и что он пожирает мясо умерших, оставляя одни кости. Цвет его кожи средний между темно-синим и черным, как у тех мух, которые садятся на мясо; у него оскалены зубы, и сидит он на разостланной коже коршуна… Далее изображен сидящий человек, надпись над ним говорит, что это Окн («беспечность»). Он плетет веревку, а рядом с ним стоит ослица, и сколько он ни сплетет веревки, столько она постоянно тайно съедает. Говорят, что Окн был трудолюбивым человеком, но имел расточительную жену; все, что он, трудясь, зарабатывал, она тотчас же растрачивала».
