– Мне очень жаль, – с застывшим лицом ответил Лэнс. – Абсолютно невозможно было ничего найти.
Он потупился. Лицо его было бледным.
– Париж забит до отказа. Это все, что я смог найти за такое короткое время. По той же причине мы снимали этот дом и в прошлый раз.
Найджел взглянул на закрытые ставнями окна и облупившуюся штукатурку.
– Да, конечно. Местные жители считают, что он населен призраками.
– Мы можем переехать отсюда, как только найдем что-нибудь другое.
– Переехать? – Найджел взглянул на Лэнса и рассмеялся. – Зачем, черт побери, нам переезжать? Не могу себе представить ничего более подходящего. В жизни по возможности надо стремиться к гармонии. Это наша единственная защита против хаоса. Будем надеяться, что на этот раз у нас будет приличный повар, а не проклятый поджигатель.
– Что вы такого сделали? – обратилась Фрэнсис к Лэнсу, как будто имела право спрашивать. Хладнокровие Лэнса обескураживало. Только легкое подрагивание ноздрей выдавало его волнение. Он словно одеревенел.
– Мы находимся на улице Арбр. Очаровательный выбор, не находите? Это тот самый дом, где мы с Лэнсом и Катрин жили в 1813 году до ее ареста.
Фрэнсис с тяжелым сердцем смотрела, как Найджел проезжал через широкие двойные ворота, чувствуя, что страх тяжелым грузом ложится ей на сердце.
Дом был старинной постройки – остаток того Парижа, который исчез задолго до революции, еще до того, как корсиканский выскочка решил вторгнуться в Россию. В этих самых комнатах поселилась со своим любовником-англичанином приехавшая из Москвы княгиня.
Благородный лорд Риво обрек на смерть свою последнюю любовницу ради спасения собственной шкуры.
Фрэнсис сделала глубокий вдох, тщетно пытаясь обрести мужество и хладнокровие.
Три дня. Ножом.
Ее конь беспокойно перебирал ногами и грыз мундштук. Фрэнсис ослабила поводья и въехала во двор вслед за Найджелом и Лэнсом.
Местные жители считают, что он населен призраками.
Найджел следил за разгрузкой багажа. Большая комната на первом этаже как нельзя лучше подходила для того, чтобы там расположить сокровища Индии, предназначенные для будущих покупателей. Все было сделано быстро и ловко. Как бы то ни было, Найджел и Лэнс почти год жили здесь, с февраля, после отступления наполеоновской армии из Москвы, и до октября, когда пришло известие о том, что Найджел стал маркизом, и арестовали Катрин. Фрэнсис тихим голосом давала указания слугам, как удачнее разместить пряности. Лорд Трент рассчитывал, что девушка не только будет служить приманкой для клиентов, но и станет вести дела, чтобы освободить мужчин для более важных занятий. У нее появилась работа. Это обстоятельство почему-то успокаивало ее. Или должно было бы успокоить, если бы раньше ей приходилось заниматься чем-то подобным.
– Пойдемте, – шепнул ей на ухо Найджел примерно через час. – Достаточно. Мужчины все смогут закончить сами. Я приказал затопить камин в комнате наверху и приготовить чай. Лэнс собирается рассказать мне все, о чем умалчивал до сих пор, и я хочу, чтобы вы присутствовали при этом. Ради вашей же безопасности вам нужно знать, что происходит, но вы должны отстраниться от этого.
Фрэнсис подняла на него глаза. Отстраниться! Если бы она не чувствовала себя глубоко вовлеченной во все, что происходит с этим человеком, ее бы здесь просто не было! Но Найджел отвел взгляд и заговорил со слугой. Момент был упущен.
Воздух в комнате был затхлым, она пропахла сыростью давно не используемого помещения. Камин дымил, трещал и горел неровно, будто отказываясь давать тепло и свет. Фрэнсис потрогала заварочный чайник. Чай уже остыл.
– Боже милосердный! – Найджел подошел к окну и широко распахнул ставни. – Эти французские слуги!
В комнату вошел Лэнс и опустился в кресло. Он выглядел изможденным, почти больным.
– Найджел…
– Послушай, Лэнс, лучше выложить все сразу, – посоветовал Найджел, поворачиваясь к нему от окна. Падавший из-за его спины тусклый свет скрывал выражение его лица, а голос звучал мягко. – Где Доминик Уиндхем?
Лэнс откинул голову на спинку кресла.
– Я мог сказать тебе это только наедине. Уиндхема не видели с самого вечера перед пожаром. Горничная сказала, что он изрядно выпил и заснул. Все слуги клянутся, что он не выходил из дома.
Найджел отвел взгляд. Он смотрел на Париж, и пламя камина высветило его четкий профиль.
– Пожар начался очень рано. Если он был мертвецки пьян, то мог и не проснуться. В таком случае майор, похоже, погиб в огне.
Голубые глаза Лэнса казались бездонными, как небо.
– На пепелище не обнаружено никаких следов тела, но точно мы будем знать, если он так и не появится.
– А где был ты?
– В районе Монмартра. Всю ночь я провел в одной таверне. Могу предоставить свидетелей, если хочешь.
Фрэнсис заметила гнев Найджела и поняла, что это не притворство.
– Ради всего святого, Лэнс! Если бы я считал тебя предателем, то подумал бы, что ты подкупил свидетелей. Но все дело в том, что я так не думаю.
– Но ты обнаружил, что кто-то тайно работал против нас еще с тех времен, когда мы были в России. Это мог быть я.
Найджел пересек комнату и принялся ворошить кочергой угли в камине.
– Ужасно, не правда ли? Если Уиндхем не появится, то этот крайне странный поджог бросит тень подозрения на него.
– Я не хочу в это верить. – Лэнс вытащил свою табакерку и принялся разглядывать ее крышку.
– Тогда остается лишь надеяться, что скоро он ввалится сюда и с сонной улыбкой объявит, что провел ночь в борделе. Но понимаешь, перед тем, как он отправился в Лондон, я рассказал ему о своем открытии. Я сообщил об этом и тебе, и, разумеется, лорду Тренту. – Найджел отбросил кочергу, взял в руки заварочный чайник и выплеснул остывшую жидкость на угли. – Сначала нужно почистить эти проклятые дымоходы, а потом ожидать приличного огня.
Лэнс закашлялся от внезапно повалившего из камина дыма.
– Когда я сообщил Уиндхему новость, что ты сам приезжаешь в Париж, он, похоже, обрадовался.
Найджел поставил на место чайник.
– Ты хочешь сказать, что он не был похож на человека, впавшего в панику и пытающегося скрыть следы своего преступления в огне? Если бы Уиндхем был предателем, его трудно было бы раскрыть. Мы профессионалы, привыкшие скрывать свои истинные намерения. Хотя, Бог мой, это выглядит так неестественно.
– Но насколько хорошо мы знаем друг друга? – Лэнс опустил глаза, будто бы рассматривал свои тщательно отполированные ногти.
– Мне казалось, я знаю Уиндхема, – с оттенком насмешки произнес Найджел.
Лэнс посмотрел ему в глаза.
– Мне казалось, что я знаю тебя. Думал, для тебя будет невыносимо находиться в этом доме. Я с ужасом ждал твоей реакции. Однако после первого приступа раздражения ты ведешь себя так, словно это нисколько не беспокоит тебя. И это несмотря на то, что Катрин лежала на этой кушетке и смотрела в это самое окно. Вас связывало… – Он взглянул на Фрэнсис и умолк. Лицо его было белым как мел.
