Читаем без скачивания Реквием машине времени - Василий Головачев

Освободившись на полчаса, Ивашура поговорил с Вероникой, определив объем очередной телепередачи, и был неприятно поражен тем, что девушка вдруг попросилась пойти с ним «к паукам на встречу».

– Кто вам сказал, что мы собираемся к паукам? – спросил он, хмуря брови и внимательно разглядывая лицо девушки.

– Никто, – пожала плечами Вероника. – Интуиция, если хотите. Я же вижу, что вы озабочены, а в вашем вагончике – я заходила – Миша Рузаев готовит какие-то снасти и приборы. Я не права?

Ивашура задумчиво посмотрел на носки своих сапог.

– Да, мы идем в пробную вылазку для установления контакта с пауками. Это опасно, и поэтому в другой раз я бы, не задумываясь, ответил вам «нет», но вдруг подумал, что профессиональное умение формулировать вопросы и ответы может нам пригодиться. Я согласен, но ни одна душа…

– Не продолжайте, – улыбнулась Вероника, глаза ее просияли. – А ты, однако, смел, Игорь Васильевич.

– Одним словом, анархист, – без улыбки пробурчал Ивашура. – Будь готова часам к десяти вечера. – Он тоже перешел на «ты», не заметив этого. – И оденься соответственно.

– Слушаю и повинуюсь!

Вероника легонько сжала пальцы начальника экспедиции и убежала, унося в глазах свет признательности, радости и чего-то еще, поднявшего в душе ответную волну радости и желания снова и снова встречаться с этой девушкой.

Он так глубоко задумался, что не заметил подошедшего вплотную Одинцова. Полковник был, как всегда, подтянут, деловит, сдержан и сосредоточен.

– Простите, – сказал он, привычно касаясь пальцами клапана своей шапки. – Не помешал?

– Нисколько, – вздохнул Ивашура, закрывая «дверь в мир своих чувств и желаний». – Слушаю вас, Мартын Сергеевич.

Разговор с Вероникой происходил возле столовой, вагончик которой ничем не отличался от остальных домиков экспедиции, но располагался отдельно и был пристыкован к крытой кухне. У столовой всегда стояли одна или две машины, привозящие продукты из города, сновали люди. Откуда-то тянуло дымом и чем-то сладким, как из кондитерской.

Ивашура посмотрел на часы и увлек Одинцова к штабу. Смеркалось, а он не сделал еще и половины того, что намеревался успеть до десяти вечера.

– Я тут расспросил… – заговорил на ходу Одинцов. – Мнения расходятся. Как вы считаете, Игорь Васильевич, чем может закончиться экспансия Башни? Не может же она расти вечно, должен быть какой-то предел.

– Должен, – согласился Ивашура. – Но мы его не знаем. Как сказал мой знакомый физик: «Наша физика мало применима к Башне». По известным законам физики ни один из земных материалов не способен выдержать таких нагрузок, которые должно выдерживать сооружение выше одного километра и массой больше одного миллиона тонн. Оно просто рухнет под собственной тяжестью… если только не представляет собой колонну, целиком вылитую из этого материала. А Башня если не полая внутри, то хотя бы имеет пустоты, могу привести расчеты специалистов и наблюдателей. При массе в девяносто миллиардов тонн и высоте в два с половиной километра материал Башни имеет плотность бериллия, и тем не менее Башня не разрушается! Может, стены Башни и не стены вовсе, а одна видимость? Скажем, голографический мираж или в крайнем случае неизвестное силовое поле. В одном я уверен почти на сто процентов: Башня каким-то образом изменяет ход времени.

– Почему «почти»?

– Потому что наши с Михаилом путешествия в «пузырях времени» вполне могут оказаться галлюцинациями, продуктом собственного мозга, отреагировавшего на всплеск какого-то излучения. Обратного, к сожалению, никто не доказал.

– Но вы-то сами уверены в путешествии, не так ли? Хотел бы я побывать на вашем месте, честное слово! Испытать на себе хотя бы «зону ужасов».

Ивашура посмотрел на собеседника.

– Ай да полковник! Я думал, что из всех начальников экспедиции только я один не в ладах с дисциплиной.

В глазах Одинцова зажглись иронические огоньки.

– Не обольщайтесь, Игорь Васильевич. Мне это тоже нужно по долгу службы. Впрочем, вас я тоже понимаю. Рисковать вы умеете, надо признаться.

– Стараемся, – в тон полковнику сказал Ивашура. – В «зону» я вас, пожалуй, свожу, но позже, после пульсации. Не возражаете?

Они остановились у домика штаба, дверь которого то и дело впускала и выпускала людей.

– Еще вопрос, – спокойно проговорил Одинцов. – Как вы думаете контактировать с пауками?

Ивашура внимательно посмотрел в проницательные глаза гостя.

– Однако информация у вас здорово поставлена!

– Стараемся, – прищурился Одинцов.

– Боюсь, я вас не обрадую. Я не знаю, каким способом следует устанавливать контакт с пауками. Сегодня я намерен совершить первую попытку, а в дальнейшем образую инициативную группу контакта. По-моему, нет смысла доказывать его необходимость?

– Конечно, – ответил Одинцов. – Если вам что-нибудь понадобится из спецснаряжения, обращайтесь ко мне, поможем.

Полковник кивнул и удалился к домику связистов. Ивашура молча смотрел ему вслед, пока кто-то не тронул его за рукав. Гаспарян.

– А если он узнает? – спросил эксперт, кивнув на удалявшегося Одинцова. Видимо, его мучили те же мысли, что и Ивашуру.

– Он знает, – сказал начальник экспедиции.

Ровно в восемнадцать ноль-ноль Ивашура занял место в кабине вертолета вместе с Меньшовым, Гришиным и двумя физиками, бережно обхаживающими два зонда с аппаратурой контроля среды и телекамерами. Было решено зависнуть над Башней на безопасной высоте и опустить на тросах на ее размытую вершину два зонда. Запись передачи с телекамер должна была вести по кабелю переносная видеомагнитофонная система в кабине вертолета.

– Чуть что – рви когти! – инструктировал Меньшов пилота. – Не жди, пока свалимся в пикирование. Увидишь, что вертолет ведет себя необычно, – сразу дай знать.

Пилот, спокойный молодой человек со шрамом на щеке, молча кивнул головой.

Вылетели по расписанию, ответив службе авиаконтроля. Через десять минут вертолет завис над Башней в сотне метров от ее дрожащей вершины, постепенно теряющей плотность до полной прозрачности.

– Если бы самому туда слазить, – вздохнул молчавший всю дорогу Гришин.

Меньшов, занятый настройкой, фыркнул в бороду:

– Что это с вами, Константин Семенович? С каждым днем ваши желания все рискованнее и оригинальнее.

– Легче подавить первое желание, говорил Франклин, чем утолить все, что следует за ним, – улыбнулся Ивашура.

– Знаю, – снова вздохнул Гришин. – Но уж очень хочется сбросить покров тайны с апокалиптической Башни.

– Трос не достанет, – сказал один из физиков, – надо опуститься ниже.

– Вываливайте зонд. – Меньшов открыл люк в дне кабины. – Саша, берись за лебедку. Опустим и посмотрим, сколько останется до мерцающего слоя.

Зонд, представляющий собой металлический цилиндр с решеткой антенны и глазками приборов по корпусу и в дне, пошел вниз. Трос кончился на шестьдесят шестом метре.

– Все, дальше придется маневрировать вертолетом.

– Что показывают приборы?

– Небольшое повышение радиационного фона, – сказал Гришин, склонившийся над панелью переносного пульта управления. – Ничего особенного.

– Хорошо, что ни «глаз дьявола», ни «мертвые выбросы» не разряжаются вверх, – пробасил Меньшов. – Ну, что, Васильич, пошли помалу вниз.

Ивашура, поколебавшись, кивнул пилоту:

– Легонько, не торопясь.

Вертолет плавно пошел вниз. Зонд приблизился к границе переходной зоны, где воздух струился маревом, будто нагретый до высоких температур, и вдруг превратился в тонкий стержень, ушедший глубоко в недра Башни. Громыхнуло. Из глубины размытого конца Башни всплыл рой пронзительно-голубых искр, вертолет вздрогнул.

– Назад! – отреагировал Ивашура, но пилот уже сам сделал надлежащие выводы: вертолет с натугой рванулся вверх.

Зонд выскочил из зоны завихрений, странно белый, как будто вымазанный в сметане, из тонкой бесконечной иглы превратился в прежний цилиндр.

– Ничего не понимаю, – проговорил озадаченно Гришин. – У меня все зашкалило! Что там случилось с зондом?

– Подтяни-ка, – приказал Меньшов.

Физик у лебедки послушно заработал рукоятью барабана, заиндевевший трос пополз мохнатой длинной гусеницей. Зонд приблизился. Ивашура тихонько присвистнул.

– Ну и ну!

Зонд изменил форму и цвет, превратившись в гроздь белых «ежей» размером с полметра каждый.

– Что это?! – изумленно воскликнул молодой физик.

Ответом ему было молчание. Более опытные и сдержанные ученые не спешили давать объяснения новому феномену.

– Надо было снимать спуск со стороны, – сказал Гришин. – Не догадались.

– К сожалению, – кивнул Ивашура. – Проверьте радиацию, может, эти «ежи» излучают.

Меньшов высунул из люка дозиметр, покачал головой.

– Почти норма. Но ты прав, эта штука опасна, неизвестно, что от нее ждать. Предлагаю отнести ее в поле, подальше от лагеря. Потом вернемся с оборудованием и посмотрим, чем оброс зонд.