Читаем без скачивания Мифы классической древности - Г. Штоль

Когда-то Лай, изгнанный из родной земли, был дружелюбно принят Пелопсом, царем Писы, и прожил у него долго; но за оказанное ему гостеприимство он отплатил добродушному царю преступной неблагодарностью – похитил сына его Хризиппа и увел с собою. За это-то похищение Пелопс и поразил Лая губительной клятвой – пожелал ему погибнуть от руки собственного сына. Вот почему прорицание оракула привело в ужас Лая и его жену. Страх их усилился еще более, когда у них родился сын. На третий день по рождении младенца отец связал ему ноги, железным оружием проколол ему ступни и велел жене своей отдать новорожденного рабу – с тем, чтобы он бросил его на пустынных горах Киферонских: надеялись родители, что младенец, от которого они ждали себе в будущем гибели, умрет на Кифероне от голода или будет растерзан дикими зверями; а если бы он, вопреки ожиданиям, уцелел – его нетрудно было бы узнать по искривленным ногам. Раб Лая, пасший стада его, был милосерднее царственных родителей несчастного младенца и не решился исполнить повеления своего господина. Он передал ребенка другому пастуху, рабу коринфского царя Полиба, часто пригонявшему стада своего повелителя на Киферон. Коринфский пастух отнес младенца к своему царю, и так как Полиб был бездетен, то он, вместе с женой своей Мероной, решился усыновить принесенного ему ребенка. Найденыш был назван Эдипом – т.е. пухлоногим. Так Эдип, отвергнутый своими жестокосердными родителями, нашел родительскую любовь на чужбине. Здесь рос он, окруженный заботами чужих ему людей, и готовился быть наследником славного престола. Став юношей, он видел всеобщее уважение к себе – все считали его лучшим гражданином Коринфа; но неожиданно одно незначительное событие смутило мир и счастье его юности. Раз на веселом пиру какой-то запьяневший юноша назвал Эдипа найденышем. Оскорбленный этой бранью, Эдип едва мог дождаться следующего дня и ранним утром отправился к своим родителям расспрашивать их о своем происхождении. Всячески старались успокоить его родители, но Эдип, не получив желанного объяснения и тяготясь сделанным ему упреком, тайно отправился в Дельфы – узнать о своем происхождении от оракула. Оракул не решил его сомнений, но предсказал ему ужасную судьбу: ему суждено быть убийцей отца, вступить в брак с матерью и быть главою преступного, ненавистного людям рода.

Услыхав страшное предвещание, Эдип, чтобы избежать предсказанных ему несчастий, решился, скрепя сердце, покинуть навсегда дом своих родителей. Он не возвращался в Коринф, а пошел из Дельф незнакомой дорогой, руководясь на своем пути одними небесными звездами. Так после счастливой юности, проведенной в доме коринфского царя, Эдип снова становится одиноким, бездомным скитальцем. Грустный, странствует он но неизвестной ему Фокиде, не зная даже, куда приведет его избранный им путь. Раз шел он по дороге из Давлии в Беотию. В пустынной стране, на перепутье, где сходятся три дороги, повстречался ему поезд: на колеснице сидел муж преклонных уже лет, с поседевшими волосами; перед ним сидел глашатай, правивший колесницей, а позади нее шло несколько слуг. Дорога была узкая. Возница и старик, сидевший на колеснице, хотели столкнуть путника с дороги; в гневе ударил юноша возницу и хотел продолжать путь. Но когда он поравнялся со стариком, этот ударил его по голове бичом, которым погонял лошадей; юноша в свою очередь нанес посохом такой удар старцу, что он упал с колесницы и тут же испустил дух. Пылая гневом, странник бросился на спутников убитого и перебил всех их, за исключением одного только раба, который успел спастись бегством.

Эдип продолжал свой путь, не думая много о случившемся. Он не считал себя виноватым: не он начал бой, его заставила биться необходимость. Не приходило ему и на мысль, что убитый им был отец его Лай, царь города Фив.

Вскоре после этого события Эдип пришел в Фивы, где знали уже о смерти Лая: раб, спасшийся от Эдипа бегством, принес в город весть о кончине своего господина. Но жители Фив поражены были в то время таким бедствием, что не могли долго горевать о смерти Лая. Страхом и трепетом объяты были фиванцы. Вблизи города, на скалистой горе, поселился Сфинкс – крылатое страшилище, высланное на землю из темных недр ее; голова и руки были у чудовища женские, туловище львиное, и на этом крылатом туловище – хвост дракона. Стоном и плачем наполнились Фивы и все окрестности их. Сфинкс предлагал фиванцам загадки, терзал и пожирал тех, которые бывали не в состоянии разрешать их. Так погибло множество жителей города и окрестных мест. Юный сын Креонта, брата Иокасты, правившего государством по смерти Лая, сделал попытку разгадать загадку Сфинкса и освободить родной город от тяготевшего над ним бедствия; но и этот доблестный юноша, лучший из всех юношей фиванских, пал жертвою чудовища. Когда Эдип узнал, каким бедствием поражены Фивы, он решился попытать счастья и предстал перед Сфинксом. Сфинкс предложил ему такую загадку: "Есть существо – поутру оно ходит на четырех ногах, в полдень на двух, вечером на трех. Вид его изменяется более, чем вид какого-нибудь другого существа на земле; когда оно бывает о четырех ногах – силы и быстроты в нем менее, чем в другое время". – "Это человек, – отвечает Сфинксу Эдип. – На заре своей жизни, в годы слабого, беспомощного детства, он ползает на руках и ногах; взрослый он ходит на двух ногах; на закате же дней, в пору дряхлой старости, ему нужен бывает костыль, и тогда ходит он на трех ногах". Загадка была решена, и Сфинкс в отчаянии бросился со скалы в море; определено ему было – не жить, если какой-нибудь смертный решит его загадку.

Ликующие фиванцы в благодарность за спасение города от чудища сделали Эдипа своим царем и отдали ему руку Иокасты. Так сел Эдип на престол своего отца, павшего от его же руки, и вступил в брак со своей матерью, и от этого преступного брака произошло беззаконное, ненавистное людям потомство.

(Софокл. Царь Эдип)

Много лет царствовал Эдип в земле фиванской, любимый своими подданными, чтимый всеми за свою мудрость и добродетель. Он был окружен цветущей семьей; Иокаста родила ему четырех детей: двух сынов и двух дочерей, Полиника и Этеокла, Антигону и Исмену. Но не забыли боги его преступных деяний и не оставили их безнаказанными; хотя преступления Эдипа были совершены им по неведению, непроизвольно, но ими нарушались и оскорблялись самые основы нравственного бытия человека – потому-то боги и обличили наконец деяния Эдипа и покарали его. По воле богов фивская земля была поражена страшным мором: тысячами умирали люди, падал скот на полях, гибли хлебородные нивы. В такой беде Эдип послал в Дельфы шурина своего Креонта вопросить оракула: чем может избавиться город от тяготеющего над ним бедствия. Народ же фиванский толпами ходил по храмам и собирался у алтарей богов, принося жертвы и моля о спасении.

Толпа народа под предводительством жрецов собралась на площади перед дворцом Эдипа.

Старцы, дети и юноши – все, с молитвенными ветвями в руках, сели на ступенях алтарей, курившихся жертвенным фимиамом. Думали и надеялись фиванцы, что мудрый царь найдет средство спасти от беды народ свой. Эдип вышел к народу и, обратясь к почтеннейшему из старцев, жрецу Зевса, осведомился о причине появления народной толпы перед дворцом. "Ты видишь, царь, – отвечал жрец Зевса, – какое бедствие тяготеет над городом; гибнут поля и нивы наши, мрут стада на пастбищах, пустеют жилища людей, а гадес исполняется стенаниями и плачем. Пришли мы к тебе с просьбой: мы считаем тебя первым из людей, ты спас уже раз город наш от гибели, молим тебя и теперь – измысли спасение городу Кадма". – " О, бедные дети, – отвечал Эдип. – Не безызвестно было для меня, зачем собрались вы здесь; знаю я, что все вы скорбите и болеете, но из всех вас никто не болеет так, как я; каждый из вас страдает лишь за себя, моя же душа болит и скорбит и за меня, и за весь народ фиванский. Вы не спящего разбудили от сна своими мольбами и воплями – нет, денно и нощно скорбел я и плакал о вашем горе и измышлял средство спасения и, что мог придумать, тотчас же привел в исполнение. Я послал в Дельфы, в дом Феба, зятя моего Креонта, чтобы он спросил, чем можно спасти город наш от бедствия. Заботит теперь меня – отчего он так долго не возвращается. Когда же Креонт принесет нам веление оракула, я исполню все, что прикажет бог. Иначе я был бы дурным царем".

Едва Эдип кончил свою речь, явился Креонт, украшенный, как подобает вестнику бога, лавровым венком, и сообщил народу веление оракула: фиванцы должны открыть живущего между ними убийцу Лая и, как осквернителя страны, предать его смерти или навсегда изгнать из фиванской земли. Эдип стал осведомляться о том, как именно погиб старый царь, и узнал, что Лай был убит разбойниками на пути из Фив в Дельфы, что вместе с царем убиты были и все его спутники, за исключением одного, который успел спастись бегством. Ужас, наведенный на Фивы Сфинксом, был причиной того, что фиванцы не занялись в то время обстоятельным исследованием дела. Раб, сообщивший гражданам Фив весть о смерти царя Лая, солгал, сказав, что господин его был убит разбойниками: ему стыдно было признаться, что один человек пересилил всех их – убил остальных, а его заставил искать спасения в бегстве.