он сейчас с другой девушкой, она обнимает его и шепчет разные пошлые фразочки. От этих мыслей к горлу подкатил ком. На что я вообще рассчитывала? Зачем готовила этот торт? Кому нужна моя забота? Кому нужна я?
Время перестало двигаться, торт стал казаться еще некрасивей. Я смотрела и смотрела, пока веки не сделались тяжелыми и не начали то и дело закрываться. Надо было пойти в спальню, и спрятать свой позор подальше, но я продолжала почему-то сидеть.
Не знаю, как уснула, помню только яркий сон. Я иду по песку вдоль морского берега. Стопы обжигает, на мне нет обуви. Стягиваю с себя майку, так жарко, хочется нырнуть в прохладу, почувствовать капли воды на ладонях. Я останавливаюсь, поднимаю голову и замечаю Ника. Волны касаются его спортивных ног, он зашел почти по пояс. Ветер раскидывает короткие волосы парня, а улыбка кажется такой яркой, словно само солнце мне улыбается. Так не похоже на него. Однако мне нравится смотреть на эту улыбку. Нравится ощущать себя ее частью.
Никита поднимает руку и разворачивает ладонь, жестом намекая, что ждет меня. Я не сомневаюсь ни секунды: делаю шаг в морскую пучину, растворяюсь в прохладе волн. И стоит мне только оказаться рядом, как Новиков стискивает меня в своих объятиях, прижимает к горячей груди. Я смеюсь, он тоже.
- Дурочка, - так отчетливо слышу его голос. Это одновременно пугает и сводит с ума. Мы стоим минут пять, утопая в близости, друг друга, пока у меня не отдает ноющая боль под лопатку. Начинаю двигаться, пытаюсь выбраться из его крепких объятий, однако боль усиливается. Я закрываю глаза, сильно морщусь, а когда открываю – понимаю, что это был сон.
Моргаю пару раз, зеваю, прихожу медленно в себя. Только вот… я засыпала на кухне. Однако мягкая подушка, одеяло и… все это не похоже на кухню. Мой взгляд скользит по комнате, и я сразу понимаю – спальня. Почему я здесь оказалась? Как? Сжимаю край одеяла, и вдруг вновь ощущаю пульсирующую боль под лопаткой. Хочу уже повернуться, видимо перележала, но не получается. Я даже шевельнуться не могу, потому что… опускаю голову, приподнимаю одеяло, и замечаю на своей талии мужскую ладонь.
- М-м, - сладкое посапывание отдается эхом в ухо. Кое-как поворачиваюсь, хотя это дается с трудом, потому что хватка у ночного гостя сильная, словно если он отпустит, я сбегу. Сердце в груди прыгает, разбивая маленькие клеточки радости по всему организму. А когда я поворачиваюсь, замечаю спящего Ника. Он начинает тоже двигаться, его ладонь скользит по моей талии, нагло проникая под майку. Однако это неосознанно, я отчетливо вижу, как он сладко спит. Его рот приоткрывается, втягивая кислород, его пушистые ресницы неподвижно скрывают глаза, которые мне улыбались во сне.
Это так странно: видеть Никиту ночью рядом. Первый раз он пришел сам, первый раз спит со мной, первый раз вижу его таким беззащитным.
Я вновь отворачиваюсь, подкладывая под щеку ладонь. Ник не позволяет ни секунду вырваться, чем дальше двигаюсь, тем больше он придвигается. Мне ничего не остается, кроме как закрыть глаза, принять его и перестать крутить в голове плохие мысли. Новиков бы мог перенести меня в спальню и уйти, но если остался, если спит здесь, значит, между нами, не очередная интрижка. Такие люди как он не меняются за один день.
С улыбкой на губах, я все же засыпаю. А когда просыпаюсь, ощущаю тяжесть в мышцах. Не так уж и удобно спать в обнимку, хотя очень приятно. Из окна комнату освещает дневной свет, позволяя заметить маленькие снежинки, которые парят на улице. Они медленно оседают на голые ветви деревьев, на крыши и подоконники. Зима подкралась незаметно.
Откидываю одеяло, пытаюсь подняться. И у меня даже почти получается, в глубоком сне хватка у Новикова не такая сильная. Однако не тут-то было. Никита видимо успел проснуться, потому что его ладонь моментально возвращается мне на живот и тянет обратно на подушку.
- Ай, - едва слышно шепчу, разглядывая потолок. Ник упирается носом мне в плечо, а потом закидывает ногу на меня, и я отчетливо ощущаю ту самую выпуклость. Щеки заливает жаром от смущения, ерзаю и вроде пытаюсь скинуть негодника с себя, но он еще больше прижимается.
- Ну что ты делаешь, - бурчит сонно Никита, развеивая мои сомнения, что он спит.
- А ты? Я что тебе подушка для ног? – спрашиваю тихо, краем глаза поглядывая на Новикова. Пару дней назад я мечтала проснуться с ним, и вот он – рядом. В полной моей власти, а я в его. Какой он, оказывается, забавный перед пробуждением, и как смешно у него торчат волосы.
- Ты – мой будильник, - отвечает почти неслышно Ник. Мысленно я усмехаюсь, однако в реальности скидываю его руку и ногу, а затем все-таки поднимаюсь.
- Ну, куда? – он начинает протирать лицо, глаза, то и дело зевая.
- От тебя подальше, ты очень тяжелый, Ник!
- А? – прилетает мне в спину. Закидываю ноги в тапочки и спешно выскакиваю на кухню. С одной стороны в голове столько вопросов, с другой понимаю – надо как-то их задать, иначе изведусь ведь. Я вроде уверена, что никого у него вчера не было, а вроде и…
Захожу на кухню и замечаю, тортика нет на столе. Убрал, значит. Открываю холодильник, чуть наклоняюсь, чтобы рассмотреть запасы, ну и найти свои не очень красивые труды.
- Отличный вид с утра, - разлетается сонный голос Новикова, затем, видимо, чтобы подкрепить антураж, он еще и присвистывает. Черт! Надо сменить пижаму, с коротких шортиков на длинные штаны. Моментально выпрямляюсь и хлопаю дверцей холодильника. Поворачиваюсь к Нику, скрещивая руки на груди.
- Романтизируешь, Ник.
Новиков уже успел надеть майку, однако шорты ему явно не нужны. Да и зачем, когда намеки на то, что он готов совершать подвиги так и кричат из-под черных боксеров. Я смущенно пытаюсь отвезти взгляд, да только это чертовски сложно.
- Как ты себя чувствуешь, Снежинка? – Новиков проходит вглубь, отодвигает стул и садится, продолжая зевать.
- А ты? Голова не болит? – поджимаю губы, стараясь максимально спокойным тоном спрашивать. Хотя внутри аж потряхивает. Пусть просто скажет, что нигде не был, ни с кем не был.
- Не боишься? – голос Ника звучит глумливо, а на лице мелькает улыбка. Он не сводит глаз с меня, но только этот взгляд не такой, как
