Только к вечеру придворные маги догадались пригласить городского лекаря. Почесуха была болезнью простых людей, поэтому лекари, пользующие высокородных аристократов, с ней не сталкивались и как лечить не знали. Зато самый обычный городской целитель быстро вылечил и короля, и принца, которые успели расчесать себя до крови.
Но на этом беды Его Величества не закончились. На следующий день его лицо покрылось ярко-красными точками. Особенно много их скопилось на кончике носа и ушах, отчего король стал похож на шута. Лекари быстро нашли причину: у Его Величества была непереносимость корня солодки, который входил в лекарство от почесухи, на что вчера никто не додумался обратить внимания. А ведь знали же, что солодку королю давать нельзя!
— Убейте нас, Ваше Величество, это мы во всем виноваты! — голосили лекари.
— И что это даст? Ваша смерть избавит меня от этого безобразия? — орал король, показывая пальцем в зеркало. — Вечером королевский бал! Я не могу пропустить его, королева меня живьем съест!
— Ваше Величество, краснуха сама пройдет, как только организм очистится от корня солодки. Мы можем дать вам слабительное…
— Ну, уж нет! — взбеленился король. — Позовите магов! И дракона Соломона Флая. Говорят, драконья магия все лечит.
Но дракона в городе не было, Его Величество забыл, что сам отослал красавца, чтобы не затмевал его на балу. А маги сделали только хуже. Краснуха изо всех сил сопротивлялась насилию над ней. Алые крапинки выступили по всему телу и слились в крупные пятна.
Если бы Тинт знал, с какой точностью сбылось его с потолка взятое душевное пожелание, он бы подумал, что стал магом.
Взбеленуха накрыла Его Величество в виде разъяренной королевы. Он подавал лекарям и магам знаки, чтобы остались, но они сделали вид, что не заметили, и подчинились приказу Ее Величества оставить их с королем одних.
— Ты! Посмотри на кого ты похож! Как ты собираешься идти на бал в таком виде⁈ — орала королева. В конце концов, она была женщиной, а какая женщина не будет орать, оставшись на балу без партнера? Дракона Флая, который был единственным, кто мог бы достойно заменить короля, в Тронхилле почему-то не было. — Сейчас же что-нибудь сделай! Гости уже собрались, играет музыка, через пять минут наш выход, а ты мало того, что не одет, так еще и выглядишь, как шут на ярмарочной площади!
— Я… Я не могу. Никто не может, — пролепетал король.
Но королева на то и была королевой, чтобы справляться с любыми трудностями и твердой женской рукой направлять Его Величество по правильному курсу. Никто не может, а она — да! Ее Величество схватила короля за рукав и потащила к себе. Усадила на пуфик рядом с туалетным столиком и щелкнула пальцами, зажигая светляки.
— Сиди, и не дыши, — приказала она королю.
Королева взяла небольшую кисть и намазала мужа жирной мазью, которая защищала ее нежную кожу в холодную погоду. Взяла другую кисть, побольше,и тщательно припудрила мазь толстым слоем порошка, который состоял из растертого мела, смешанного с куркумой. Куркума придавала коже желтоватый оттенок, похожий на загар. Ее Величество закрыла глаза рукой, пытаясь развидеть, во что превратила мужа. Взяла себя в руки, выдохнула и заново нарисовала ему брови и губы. Наложила на получившуюся штукатурку закрепляющее заклинание и повела мужа одеваться. Они опоздали всего на двадцать минут. Перед тем, как войти в зал, королева приказала притушить свет, так что никто ничего не заметил, а если и заметил, то промолчал, чтобы не портить Ее Величеству ее отличное настроение.
Но король не обманывался улыбками королевы. Он знал, что впереди его ждет страшная расправа, которая продлится месяц, не меньше. И ему больше никогда не удастся услать из Тронхилла дракона Соломона Флая. К концу бала, в ожидании возмездия, Его Величество напрочь забыл про стоунгемских послов и своего бывшего генерала и больше о них не вспоминал.
В отличие от короля, Диана ни на минуту не прекращала думать об Эдварде Рэе.
— Маркус, должен быть способ. Я верю, — сказала она книгочею, и они принялись за поиски.
Однако все, что им удалось найти, — это сказка о красавице и чудовище, в конце которой проклятие снял поцелуй истинной любви. Но, во-первых, Диана генерала Рэя чудовищем никогда не считала, во-вторых, об истинной любви у них точно речи не шло. Да, возможно, она нравилась Его Светлости, но где она, и где прекрасный дракон, к тому же герцог? Тинт на эти доводы закатил глаза, но настаивать не стал, потому что сказка она и есть сказка. Им бы зелье какое или заклинание…
Терри тоже промолчал, потому что боялся. Диана без страха смотрела на Его Высочество, когда у нее не было чувств. Но что будет теперь? Однако, пока ехали из Стоунгема в замок, у него появилась надежда, потому что Диана рассказала историю о том, как ее спас Небесный дракончик!
— Погодите, — Терри остановил карету. — Хотите сказать, что в детстве увидели дракона и не испугались?
— Терри, шутите? Испугаться? Вы бы видели, какой он был красивый… Ах! Впрочем, вы видели, — засмеялась она. — Аха-ха, он так смешно ругал меня!
— Ругал? То есть, он и в детстве злюкой был?
За обсуждением Его Темнейшества, не заметили, как оказались у ворот замка.
— Терри, вы же помните наш план? Постарайтесь, пожалуйста, нас не выдать! — прошептала Диана, прежде чем ворота открылись и впустили их внутрь.
Четыре дня назад рыцари и Эдвард были счастливы. Они узнали, что перечисленные чародейкой люди действительно вели себя странно, например, бесплатно давали Ларри Пирсу продукты, но после обеда словно очнулись ото сна. После этого в замке Черной розы с надеждой принялись ждать письма от Терри, но голубя не было. Спустя три дня отсутствия новостей Его Темнейшество снова стал мрачным Черным герцогом.
Настало утро, затем обед, но герцог не появлялся из своих покоев. Винсента Вуда, который пошел попенять Его Светлости за неявку на кухню, унесло волной магии, едва он прикоснулся к двери герцогских покоев. Посовещавшись, рыцари решили пока ничего не предпринимать и правильно сделали. Потому что в два часа пополудни ворота открылись, и в них показалась знакомая карета. Винсент, Артур и Стивен побежали навстречу.
— Терри? Как дела? Получилось? Где Диана?
— Погодите. А где Его Светлость? — вполголоса спросил рыцарь Блэк.
— Ох. У себя сидит. Вчера весь день, как убитый ходил, — сказал Винсент.
— Понятно, — хмыкнул Терри и направил карету к конюшне.
— Да, стой ты! Где Диана? — крикнул Стивен.
— Тс-с-с, не орите! — донеслось с козел.
Озадаченные рыцари рысью припустили за каретой. Распрягли лошадей, загнали экипаж в каретный сарай, подивились его чистоте, позавидовали таким же безупречным сапогам Терри и дали клятву, что не будут орать, что бы ни случилось и с честью сдержали данное слово. Прыгали по сараю, тискали говорящего кота, жали руку смеющейся Диане, но делали это в полной тишине.
— Значит, решили Его Светлость разыграть? — спросил Стивен.
— Ага. Капельку, — сверкнула улыбкой Диана. — Как думаете, можно? Он не сильно рассердится?
Стивен и Винсент переглянулись.
— Тут такое дело. Гене… Его Светлость… — начал Вуд.
— Я знаю, что Его Светлость — это генерал Рэй, — подмигнула им Диана. — Ой, что расскажу… Если позволите. Мне было восемь лет…
Диана второй раз за день поведала историю знакомства с будущим королевским генералом, а Тинт рассказал, как они слезами вынудили Терри признаться в том, что дракон Рэй жив.
— Ну, вы даете, — почесал в затылке Артур.
— Котейка, ты плакал? — Винсент обнял и покачал кота.
— Рыцарь Вуд, простите, я вас перебила. Вы хотели что-то рассказать, — напомнила ему Диана.
— Да. Дело вот в чем. Кэри Хант, не могли бы вы поразыгрывать генерала денька два-три? Чтобы он убедился, что его лицо не так ужасно, как показалось королю, и как кажется ему самому?
— Ужасно? Он так думает? — распахнула глаза Диана. Ее сердце забилось сильнее. Она чуть не сорвалась бежать в замок, говорить, переубеждать. Но не сорвалась. Она изменилась, стала другой. За месяцы отсутствия чувств научилась действовать рассудительно и обдуманно. Научилась не поддаваться на порывы страха, гнева, радости. Если верные рыцари за два года не смогли переубедить Его Светлость, значит это не так-то просто. Нельзя подойти и сказать: «Генерал, бросьте переживать, вы — самый прекрасный мужчина на свете». Не сработает. Винсент прав. Надо не сказать, а показать. Доказать на деле.
