Читаем без скачивания Список убийств - Фредерик Форсайт

Точно так же как Джамма, уверенный, что сообщения поступают от самого Дардари, в Форт-Миде и Челтнеме пребывали в уверенности, что маринадно-консервный магнат сидит у себя за столом в Лондоне и продолжает оказывать помощь своему другу в Сомали.

Тем временем настоящий Дардари полным отчаяния взором смотрел на кажущийся бесконечным сентябрьский проливной дождь, в то время как за спиной у него под рев огня в камине трое бывших морпехов со смехом вспоминали свое армейское житье-бытье и бои, через которые они прошли. Через узкую горную лощину неслись косматые сизые тучи, обдавая крышу хижины бурными водяными потоками.

А в испепеляющей жаре Кисмайо верный Джамма заправлял бензином бензобак пикапа, готовясь к длинному ночному пути в Марку.

В Лондоне Гарет Эванс перевел на тайный счет Абди на Каймановых островах первый миллион из денег Хари Андерссона и предвкушал, что теперь недели через три «Мальмё» со своим экипажем возобновит путь по морю, на этот раз в сопровождении натовского эсминца.

Ну а в своем коттедже в том же Лондоне Ловец гадал, клюнет ли рыбка. С наступлением сумерек он позвонил в штаб-квартиру СОТП в Вирджинии.

— Грэй, — обратился он к Серому Лису. — Мне, видимо, скоро понадобится птичка с пропеллером. Ее можно подать сюда, в Нортхолт?

Глава 13

Проповедник сидел у себя в кабинете на подворье Марки и размышлял о своем враге. Ума ему было не занимать, и он понимал, что он, этот самый враг, где-то там действительно затаился. Чего стоит одна лишь фальшивая проповедь, порушившая его репутацию.

Десять лет он намеренно позиционировал себя как самого неуловимого из активистов «Аль-Каиды». Из соображений безопасности кочевал из дома в дом средь гор Северного и Южного Вазиристана. Менял имена и внешность. Не подпускал к себе случайные камеры.

В отличие от по меньшей мере дюжины своих сподвижников, теперь уже мертвых, он никогда не пользовался мобильным телефоном, поскольку знал всю ушлость этих американцев, умеющих ловить в интернет-пространстве даже самые ничтожные, казалось бы, шепотки, вынюхивать след к самой убогой и незаметной лачужке, а затем ударом ракеты измельчить ее в пыль вместе с обитателями.

За одним-единственным исключением, о котором он сейчас горько сожалел, он ни разу не выслал имэйл из дома, в котором проживал. А свои проповеди ненависти благоразумно передавал из мест, расположенных за множество миль от его местопребывания.

И вот кто-то все же внедрился. Надо признать, актер на той видеофальшивке действительно походил на него как две капли воды. И таким же похожим голосом разгласил миру его урожденное имя и псевдоним, которым он пользовался в бытность свою палачом в Хорасане.

Как, почему и кто его предал, Проповедник не знал, но был вынужден смириться с мыслью: этот загадочный преследователь мог проникнуть и в настоящий ай-пи протокол его компьютера в Кисмайо. Как такое можно осуществить, не укладывалось в голове, ведь Тролль заверял, что такое невозможно. Но Тролль теперь мертв.

О дронах Проповедник был наслышан. Более того, прочел в западной прессе целые тома о том, что это за адские создания и на что они способны. Но и в этих описаниях наверняка имелись подробности, не подлежащие раскрытию хотя бы из технических соображений. Так, получается, его выследили? Сложно себе представить, но не исключено, что где-то высоко над головой, незримое и неслышное, кружит сейчас изобретение шайтана, хищно вглядываясь в этот городок и, кто знает, может, даже в это самое подворье.

Все это приводило к неутешительному выводу, что все существующие контакты с внешним миром придется срочно прервать; более того, снова исчезнуть. А затем из Кисмайо прибыл Джамма с посланием от Мустафы, этого друга и брата, из Лондона. И оно, это послание, все в корне меняло. Речь в нем шла о пятидесяти миллионах долларов. Проповедник срочно пожелал видеть своего секретаря, заменяющего нынче Тролля.

— Джамма, брат мой, ты устал, — обратился он к нему. — Путь сюда был долог. Отдохни, отоспись, поешь как следует. В Кисмайо ты больше не вернешься. Про это место придется забыть. Но тебе предстоит другое путешествие. Завтра или, может, через денек.

Грэй Фокс был несколько озадачен. Это явствовало из его голоса, когда Ловец у себя в кабинете американского посольства на Гросвенор-Сквер отвечал на его звонок по спецлинии СОТП.

— Ловец, ты хорошо держишь руку на пульсе обмена между этим пособником из Лондона и его дружком в Марке?

— Мышь не проскочит. А что?

— Да я о тех вещах, которые он сообщает Проповеднику. Похоже, он перехватывает информацию у того деляги-юриста; они с ним, судя по сообщению, пересекались на фуршете в «Белгравии».

Ловец прикинул, что именно ответить. Есть тонкая разница между враньем и тем, что бывший секретарь британского кабинета министров как-то назвал «экономностью правды».

— Это ему, наверное, так кажется.

— А что на этот счет думают британцы?

— Они думают, — вполне искренне ответил Ловец, — что этот гад сидит у себя в лондонском таунхаусе и передает всякие непроверенные сплетни своему дружку на юг. Кстати, на мои запросы реакция в верхах по-прежнему отрицательная?

Он хотел по возможности дальше увести тему от Мустафы Дардари, строчащего имэйлы якобы из Лондона, хотя на самом деле он сейчас грустно взирал на струи дождя в далеком Кэйтнессе, а в этом занятии ему помогали трое бывших десантников.

— Правильно догадываешься. Никаких ракет, потому что там сейчас агент Опал, и никаких береговых десантирований. Как и, само собой, высадок с нашей базы в Могадишо. А то у них ПЗРК тоже имеются. Один выстрел с плеча в вертолет с парнями из «Дельты», и еще одна сомалийская катастрофа нам обеспечена. Так что придется тебе выдумывать что-нибудь другое.

— Слушаюсь, шеф, — сказал Ловец, вешая трубку.

Проповедник был прав: для тайнописи его компьютер в Кисмайо не годился. Но он еще не знал, что его союзник в Лондоне, его верный друг детства и тайный сподвижник тоже оказался разоблачен, а все его зашифрованные послания со сводками якобы цен на фрукты-овощи теперь взломаны. И он — опять в ущерб безопасности — послал своему другу из Марки одну просьбу. Которая, само собой, оказалась тут же перехвачена и дешифрована.

— Полковник Джексон?

— Да, Ариэль?

— Тут между Маркой и Лондоном происходит какая-то фигня.

— Тебе виднее. Ты же у нас сейчас за Дардари.

— Я-то ладно. Но тут Марка откликнулась, только что. И просит своего друга одолжить миллион долларов.

Это надо было предвидеть. Бюджет, разумеется, такую сумму потянет. Если на то пошло, ракета беспилотника стоит не в пример больше. Хотя к чему зазря транжирить деньги налогоплательщиков…

— Он не говорит, каким образом хочет получить эту сумму?

— Упоминает какой-то «Дахабшиль».

Ловец в своем лондонском кабинете кивнул. Штука известная. Хитрая, вполне надежная и со стороны почти малозаметная. Основана на традициях хунди, которым сотни лет.

Терроризм стоит денег, прорву денег. За всеми этими одноразовыми марионетками-шахидами, зачастую не больше чем детьми, стоят контролеры — обычно зрелые люди, о своей смерти вовсе не помышляющие. Где-то за ними располагаются главари банд, а за ними — их финансисты, зачастую люди внешне вполне респектабельные, живущие на широкую ногу.

Для служб антитеррора источники финансирования терроризма — это плодороднейшее, заботливо возделанное поле, по которому от действующего счета назад к источнику тянется финансовый след, отследить который и входит в задачу оперативников. Ибо всякое преступление оставляет финансовый след, а движение денег оставляет след бумажный. Но хунди эти понятия обходят. И эта система на Ближнем Востоке действует уже множество веков.

Зародилась она оттого, что во время оно перемещение богатств через пустынные местности, кишащие бандитами всех мастей, без эскорта в виде небольшого войска было делом крайне опасным. А вот хунди поступает иначе. Он берет деньги в стране А и дает «добро» своему кузену осуществить платеж — за вычетом комиссии, — на имя некоего бенефициара в стране Б. Через границы никакие финансы не перемещаются; в наши дни достаточно просто кодированного телефонного звонка или имэйла.

«Дахабшиль» была основана в сомалийском Бурко в 1970 году, а теперь ее головная контора находится в Дубаи. На сомалийском это слово означает просто «плавильщик золота» и в основном ассоциируется с переводом на родину денег сотнями тысяч сомалийцев, мантулящих за рубежом. Как известно, большая сомалийская диаспора существует в Британии, а ее делами ворочает процветающий офис в Лондоне.

— Слушай, Родж, — доверительно обратился Ловец. — Ты не мог бы влезть в банковскую систему Дардари?