В книге «Больше секса — безопаснее...» приводятся примеры неожиданных и парадоксальных разрывов между личными и общественными интересами. Один из ярких примеров — случайный секс. Если вы вступаете в связи направо и налево, рискуя подхватить ВИЧ, вы можете «загрязнять» своих партнеров всякий раз, когда занимаетесь сексом. И вас надо от этого отвадить — точно так же, как пресекают загрязнение окружающей среды. Но есть и другая сторона медали: если вы человек осторожный и, скорее всего, здоровый, значит, секс с вами безопасен и вы способствуете здоровью партнеров. Это противоположно «загрязнению» и должно поощряться по тем же причинам, по которым «загрязнение» должно пресекаться.
Я — высококлассная «девушка по вызову»; спрашивайте что хотитеВ «Суперфрикономике» мы рассказали об элитной эскорт-модели, которая добилась финансового успеха благодаря деловым способностям и пониманию экономики. Мы называем ее Элли (это имя не является ни ее настоящим именем, ни профессиональным прозвищем). После публикации книги интерес к Элли настолько вырос, что она согласилась ответить на вопросы читателей в нашем блоге. Ниже приведены вопросы (чуть переформулированные) и ответы Элли.
Вопрос. Расскажите, пожалуйста, как вы стали эскорт-моделью и что думает (и знает) семья о вашем роде занятий.
Ответ. Мои родители совсем не в курсе моих занятий и моей сексуальной жизни. Я работала программистом, потом решила уволиться и заняться эскортом. А все получилось так. Я не была замужем и встречалась с мужчинами с сайта знакомств. Всерьез никто не приглянулся, хотя было много неплохих вариантов. Вообще я выросла в очень консервативном городке и в тот период пыталась понять свою сексуальность. У меня никогда не было идефикса на девственности и моногамии, но я и не потакала всем своим желаниям. Однако по мере того как я общалась с людьми, которые вели иной образ жизни, мои стереотипы стали уходить. В то время мне было за двадцать и я вела активную сексуальную жизнь. А однажды написала в своем профиле в системе мгновенного обмена сообщениями, что оказываю эскорт-услуги. Уже через несколько секунд меня завалили предложениями, а через неделю, пообщавшись с несколькими людьми, я решилась на встречу с дантистом в гостинице. Все было не так гламурно и далеко не так эротично, как я воображала. Но у меня осталось чувство, что и «ничего плохого». И я подумала: одна такая встреча в месяц — и будет чем выплачивать автокредит, да еще останется на мелкие расходы. Но потом эскорт стал основным занятием. Я ушла с работы: хотелось иметь свободное время. Я ведь еще и заботилась о родственнике, который был серьезно болен. Свободное время и деньги были очень нужны.
Вопрос. В моральном плане вас ничего не смущает?
Ответ. В моральном плане секс за деньги меня не смущает, если это секс безопасный, по взаимному согласию и между взрослыми людьми. Но меня всегда волновало, как связанные с этим социальные и юридические вопросы могут отразиться на моем будущем и моих отношениях с людьми, которых я люблю.
Вопрос. А что у вас за клиенты?
Ответ. Клиенты обычно белые, женатые, владеющие какой-то профессией, возраст — между сорока и пятьюдесятью, доход — более $100,000 в год. В основном врачи, адвокаты и бизнесмены, которые хотят днем на пару часиков отвлечься от дел.
Вопрос. Многие ли из ваших клиентов женаты?
Ответ. Почти все мои клиенты женаты. Думаю, более 90%. Я это не оправдываю, но у них есть потребность в спутнице. В основном это мужчины, которые не могут позволить себе интрижку [если захотят], но им нужны необязывающие свидания. И чтобы эти встречи не нарушали их семейную жизнь.
Вопрос. Что знают и думают жены ваших клиентов об их визитах к вам?
Ответ. У меня редко бывает возможность выяснить, что думают жены. Хотя несколько раз такое случалось — по-моему, эти женщины не сильно переживали.
Вопрос. Знаете ли вы настоящие имена своих клиентов?
Ответ. Да. Всегда. Я настаиваю на том, чтобы они сообщили имя, фамилию и место работы, чтобы я могла связаться с ними перед встречей. И когда мы встречаемся, я также проверяю документы. Еще я пользуюсь услугами компаний, которые помогают эскорт-моделям удостоверять личность клиентов. Проверив клиента, они заносят его данные в базу, чтобы потом, если о нем опять будет запрос, информация была наготове. Я им звоню, и они за плату сообщают, не было ли у девочек проблем с данным клиентом, где он работает и как его полное имя.
Вопрос. Каковы ваши расходы, связанные с вашей профессиональной деятельностью?
Ответ. От $300 до $500 в месяц за базовую рекламу в Интернете.
Сайт — $100 в год.
Телефон — $100 в год.
Фотографии — $1500 в год.
Если это эскорт-тур, бывают дополнительные расходы: на поездку, гостиницы, плюс еще на рекламу.
Вопрос. Вы не жалеете, что выбрали такую профессию?
Ответ. Став эскорт-моделью, я получила много возможностей, которые иначе были бы для меня закрыты. Но за все приходится платить. И дело не только в расходах на рекламу, фотографии и сайты. При такой работе практически невозможно находиться в здоровых отношениях. Отсюда — одиночество. Кроме того, по многим причинам очень сложно было скрывать свою работу от друзей и семьи.
Вопрос. Как, на ваш взгляд, изменилась бы проституция, если бы ее легализовали? Хотели бы вы, чтобы ваша дочь стала проституткой?
Ответ. Если бы социальные и юридические барьеры отпали, мне кажется, профессия эскорт-модели походила бы на профессию терапевта. (Я никогда не была терапевтом, поэтому мои познания на сей счет ограниченны.) Подобно большинству эскорт-моделей, терапевт продает свои навыки на почасовой основе. Терапевту также приходится иметь дело с людьми в первый раз, когда он не знает, кто войдет в дверь. У многих есть свои кабинеты, и они работают в одиночку. Кроме того, консультация обычно носит приватный характер и предполагает конфиденциальность. Думаю, нередко одни пациенты нравятся терапевтам, а другие не нравятся. Очевидно, доход терапевта, как и представителя почти любой другой профессии, увеличивается, если клиент чувствует, что терапевт хорошо к нему относится. Конечно, я не хочу сказать, что обладаю навыками профессионального терапевта, да и никак не хочу принизить их работу. Но сходства налицо... А если бы у меня была дочка, я бы хотела, чтобы она была сильной и имела возможность делать все, что хочет, и чтобы распоряжалась сама своей сексуальностью. Но эта работа имеет свои недостатки в том смысле, что многого требует. Она многое осложнила в моей жизни и в моих отношениях. Поэтому, как и все родители, я бы хотела для своего ребенка больше, чем имела сама.
