из столицы? — спросила, прищурившись и не ответив на вопрос. Еще и руку убрала из настойчивого захвата. — Не слышала, что с понравившимися сеньоритами поступают подобным образом.
— Каталина, — протянул Бэлтрен с лукавой укоризной. — Я не избавился от тебя. А в Итране поселил не для того, чтобы наказать. В столице не приняли бы одинокую незамужнюю девушку. А твой дядя действительно предатель, я не мог поступить иначе. И нашел единственный способ сохранить твою независимость. Я бы непременно навестил тебя в ближайшее время и не оставил прозябать в полуразвалившемся старом доме... Если бы не обстоятельства. Но именно они привели меня к тебе. Правда, не в том состоянии, в котором хотелось бы.
Он улыбался так, как будто ждал похвалы за свое признание. И даже вновь направился ко мне, распахнув объятия.
— Стой! — предупредила и выставила вперед обе руки. — То есть ты спрятал меня ото всех и хотел стать покровителем? Чтобы из благодарности я ответила на ухаживания?
— Что-то вроде того, — сообщил дракон и поиграл бровями.
— Ах, ты!.. — не сразу нашла подходящие слова, чтобы выразить всю степень своего возмущения. Зато нашла подушку, которой и запустила в Бэлтрена. — Самодовольный! Наглый! Беспринципный дракон!
— Беспринципный-то почему? — переспросил дракон. Брошенная в него подушка полетела обратно. — Очень даже принципиальный.
В следующий раз в него полетели сразу две подушки, которые он сшиб на лету магической стрелой.
Бэлтрена обсыпало перьями.
— Чему ты так рада? — уточнил он, отряхиваясь.
— Скорее жалею, — вздохнула в ответ.
— О том, что напала на честного дракона?
— Нет. Жалею, что не прихватила деготь.
— Ах ты, хулиганка!.. — схватив подушку, Бэлтрен бросился в атаку. — Держись у меня.
Потасовка завязалась нешуточная. Догоняя друг друга, мы с Бэлтреном натыкались на мебель и двигали ее. С верхней полки свалилась ваза и разбилась. Перья от подушек летали повсюду, как и другие предметы. К счастью, ничего особо тяжелого под руки не попадалось. Полагаю, стилисты хозяйской опочивальни предполагали, что жизнь с драконом полна казусов, потому все что потяжелее, плотно приколотили к полу или стенам. Но визжала и выкрикивала проклятья я по-настоящему и не желала уступать дракону пусть и в шуточной, но битве.
Однако первым сдался не дракон. И, конечно же, не я. А Лусия Ортис. Постучав по потолку чем-то громоздким, она выкрикнула усиленным магией голосом:
— Да прекратите же вы, наконец! Понимаю, медовый месяц, но проявите гостеприимство, дайте уже поспать!
Зажимая рты ладонями, мы с Бэлтреном расхохотались и без сил рухнули на постель. Да уж, переборщили с постановками. Зато как весело было. И уж теперь-то Лусия не скажет, будто я не темпераментная. Правда, она наверняка не совсем это имела в виду. Но я уверена, что у меня темперамента вдоволь в любом деле, если он касается сеньора Бэлтрена Драко.
Однако…
Нельзя лежать на одной постели с Бэлтреном Драко и не подвергаться опасности. Он не преминул воспользоваться ситуацией. В тот момент, когда я меньше всего ожидала, перекатился на бок и, нависнув надо мной, погладил по разметавшимся по подушке волосам. Его лицо было так близко, в непозволительной досягаемости. Я поймала себя на мысли, что хочу обнять его ладонями и потянуться к таким манящим губам. О да, мне уже было известно, как пьянят поцелуи дракона, как кружится голова от его прикосновений, а все тело становится легким, словно бы невесомым.
— Не злись, Каталина, — проговорил Бэлтрен, мягко улыбаясь. — Хотя в гневе ты прекрасна. Я мечтал о такой женщине всегда. О такой, как ты. И я признаюсь, что использую любую возможность быть рядом. Жду, когда ты капитулируешь и станешь моей не только фиктивно.
Я проглотила ком, внезапно возникший в горле. Посмотрела на Бэлтрена пытливо, изучая, как будто впервые. Можно ли ему верить? Его словам и поступкам. С момента первой нашей встречи, когда он проявил себя не лучшим образом, прошло много времени. Порой Бэлтрен Драко все еще вел себя совершено нахальным образом, но вот что удивительно — я почти привыкла. Больше того, это начало мне нравиться.
Он склонился сильнее, чтобы поцеловать. Но я была вынуждена отстраниться. Предательски отползти и соскочить с кровати. Как бы мне ни хотелось утереть нос Лусии Ортис, но о том, чтобы сблизиться с драконом сейчас, когда она может все услышать и даже увидеть, если применит сильную магию, было немыслимо. Я могла разыграть спектакль, но вот воплотить игру в реальность — нет, на это я оказалась не способной.
— Даже не позволишь себя поцеловать? — разочарованно, но не обиженно спросил Бэлтрен.
Я покачала головой и тут же была вынуждена схватиться за низкий столик, дабы удержаться на месте. Браслеты не принимали отказов и, в отличие от меня, мечтали соединиться с драконом.
— Просто расслабься и иди ко мне, — поманил Бэлтрен. — Ты ведь знаешь, только в этом случае браслеты успокоятся. А я обещаю не делать ничего против твоей воли.
Глубоко вздохнув, я разжала пальцы. И позволила магической силе притянуть себя к Бэлтрену. Браслеты со звоном соединились, а я впечаталась в мощную грудь дракона. Одной рукой он обнял меня за талию, а другой помассировал спину. Но целоваться не лез.
— Не хочу, чтобы Лусия, твоя любовница, оставалась в замке, — проговорила откровенно, решив, что в некоторых вопросах Бэлтрену все же можно доверять. — Когда она здесь, я чувствую себя неловко. И веду себя странным образом.
— Бывшая любовница, — поправил меня Бэлтрен. — Лусия Ортис ― моя бывшая любовница, и она не идет ни в какое сравнение с тобой.
Признаться, такое признание порадовало и взбодрило.
— Она ведь использовала магию, но не было никакого свечения, — напомнила я. — Значит, это не она напала на тебя?
— Этот выброс магии был слишком слабым, почти незаметным, — признался Бэлтрен. — Лусия не поддалась на провокацию. Но я придумаю способ продемонстрировать магию всех, кого подозреваю. Точнее, уже придумал. Вот только боюсь, магам Арагосы способ не понравится, но это уже мелочи. Не волнуйся, Каталина, тебе больше не придется участвовать в провокациях. Хотя, наша шутливая баталия мне тоже понравилась.
Он поцеловал меня в кончик носа и, пожелав доброй ночи, скрылся в своей спальне. И я была ему за то премного благодарна, вот только когда он ушел, почувствовала
