стали готовиться к побегу. У каждого из царевичей было много друзей. Узнав о случившемся, все они выразили желание последовать за ними в изгнание. Братья нагрузили два корабля, обнялись на прощание и расстались. Каждый из них избрал свой путь.
Теламон отправился на соседний с Эгиной остров Саламин, царь которого Кихрей приходился ему двоюродным дядей (его матерью была Саламина, дочь Асопа и сестра Эгины). Кихрей не имел сыновей; он охотно принял Теламона и женил его на своей дочери Главке. Вскоре он умер, завещав престол зятю. Главка ненадолго пережила отца. После ее скоропостижной смерти Теламон женился на мегарской царевне Перибее. Она родила царю сына Аякса и вскоре тоже скончалась от горячки. Что касается Пелея и его спутников, то они нашли убежище при дворе фтиотийского царя Актора. Приемный сын последнего, Эвритион, очистил Пелея от скверны невольного убийства. Вслед затем Актор отдал ему в жены свою дочь Полимелу и треть царства в придачу.
Лаомедонт
Внешние стены вокруг Трои были построены при правнуке Ила, Лаомедонте. О том, как это свершилось и что этому предшествовало, следует поведать особо.
Зевс был мудрым владыкой, однако его высокомерие и капризы сильно раздражали других богов. Больше остальных негодовал на Громовержца Посейдон. Он ведь считал, что не уступает младшему брату ни силой, ни талантами! Отчего же ему досталась власть над морскими гадами, а Зевсу над людьми? Гера также таила в сердце множество обид на мужа, и каждая из них жгла ей душу, словно раскаленный уголек! Спрашивается: разве не дана ей — супруге и сестре Зевса — равная с ним власть над миром? Но прислушивался ли тот хоть раз к ее мнению? Нет! Все и всегда делалось вопреки ее воле, и даже более того — прямо ей назло!
Всякий раз, когда Зевса не было поблизости, Гера и Посейдон начинали поносить его по чем зря. Другие боги испуганно оглядывались и согласно кивали головами. В конце концов брату и сестре удалось привлечь на свою сторону Аполлона, а также заручиться молчаливым сочувствием остальных олимпийцев. Однажды ночью Гера тихонько унесла перуны, которые ее муж всегда держал у изголовья своего ложа. После этого Посейдон и Аполлон опутали спящего Громовержца сыромятными ремнями и завязали их сотней узлов так, что он не мог даже пошевелиться! Когда Зевс проснулся, он осыпал заговорщиков ужасными проклятиями, но те только смеялись ему в лицо! Каждый постарался припомнить свергнутому властелину давние обиды и оскорбления. Теперь это было можно!
Но что же дальше? Может, кто-то подумал, что после низложения Зевса на Олимпе воцарились мир и покой? Ничуть не бывало! Еще до исхода дня все боги страшно перессорились и переругались между собой. Посейдон думал занять освободившийся трон, но оказалось, что никто не желает ему подчиняться. К тому же свои претензии на верховную власть предъявил старший сын Крона Аид. Гера требовала двойного против прежнего почета, но жена Посейдона Амфитрита дерзко попросила ее замолчать. Кто она такая, чтобы повышать голос? Соломенная вдова! Разведенная злоумышленница! Пусть прежде найдет достойного супруга, а там будет видно — имеет ли она право высказывать свое мнение! Остальные повели себя ничуть не лучше. Аполлон мечтал завладеть отцовскими перунами. (Ведь недаром его нарекли Стреловержцем!) Гелиос отказывался восходить на небо. (Непонятно, говорил он, почему его заставляют трудиться с утра до вечера, в то время как остальные боги пируют и бездельничают целыми днями?) Воительница Афина пожелала стать богиней войны и вызвала на поединок Ареса, Артемида поссорилась с Афродитой, и даже бог смерти Танат был чем-то недоволен.
Между тем весть о свершившемся перевороте с быстротою молнии облетела весь мир. Младшие божества, которых только по большим праздникам приглашали на Олимп (да и тогда не пускали дальше передней!), пребывали в страхе и смятении. Распря олимпийцев грозила вылиться в жестокую войну, тяжесть которой целиком легла бы на их плечи. И еще не известно, какой будет у нее исход! А что, если из Тартара вырвутся разгневанные титаны? Нимфы, сатиры, тритоны, грации, музы и прочие незначительные представители божественного мира на все лады обсуждали случившееся, но не знали, как помочь делу.
Лишь нереида Фетида, дочь мудрого морского старца Нерея, сумела найти достойный выход! Едва услышав о печальной судьбе Зевса, она отправилась в преисподнюю и вывела оттуда могучего сторукого великана Бриарея. Великан взобрался на Олимп и, ловко действуя своими руками, в одно мгновения развязал все опутывавшие Зевса ремни. Тем временем Фетида разыскала и принесла похищенные перуны. Вот так решительность одной женщины может изменить судьбы всего мира!
Когда боги увидели освобожденного Громовержца, сжимавшего в руках свое грозное оружие, а также маячившего за его спиной исполинского Бриарея они страшно перепугались и стали беспомощно оправдываться. Каждый старался выгородить себя и свалить вину на другого. Конечно, им не удалось ввести Зевса в заблуждение, но тот проявил мудрую сдержанность и не стал злоупотреблять своей победой. Да и мог ли он поступить иначе? Других братьев и сестер, сыновей и дочерей у него просто не было. Низвергни он их всех в Тартар, кто бы тогда остался с ним на Олимпе? Почти все участники заговора получили прощение — с них только взяли слово больше не поступать так впредь. Лишь главные заводилы — Посейдон и Аполлон — отправились в изгнание, да и то ненадолго: Зевс велел им в качестве наказания отработать несколько лет у царя Лаомедонта на строительстве стены вокруг Трои.
В то время во всей Азии не было владыки богаче и могущественнее Лаомедонта. Редкие сокровища, бесчисленные отары овец, многотысячные табуны лошадей, сонмы могучих воинов, — все было дано ему богами. Однако Лаомедонт не испытывал за это никакой благодарности — он привык принимать ниспосланные ему дары как должное. Кичливый и надменный он с презрением взирал на людей и особо не церемонился даже с небожителями. Когда Посейдон и Аполлон нанялись к нему на работу, царь не проявил к ним ни малейшего почтения и обращался с богами как с обычными поденщиками. Целый день от темна до темна они тесали и таскали камни, месили глину и копали землю. Аполлона заставили кроме того пасти царский скот. Оба изгнанника со смирением сносили свое унижение и вздыхали лишь о том, что работа продвигается слишком медленно. Никто ведь им не помогал!
Когда благородный Эак, царь Эгины, узнал о несчастной судьбе Посейдона и Аполлона он тотчас оставил все дела, приехал к Лаомедонту и тоже нанялся к
