Читаем без скачивания Наемник - Эвелин Энтони

Когда прозвучал выстрел, Смит был в проходе у алтаря. Высокая ограда красного дерева загораживала алтарь, и не было видно, что там происходит. Он только слышал истерические крики. Мимо него с пистолетами в руках бежали сотрудники полицейского управления и ФБР. Смит побежал вместе с ними. Он даже не заметил в толпе Келлера.

— Что случилось? — повторял он, пробиваясь вперед.

— Убили Джексона, — оглянувшись, крикнул кто-то.

Смит выхватил свой пистолет, размахивая им на бегу, как дубинкой, в бешенстве извергая ругательства.

— Где этот ублюдок? — орал он во всю глотку, сам того не замечая. — Где этот грязный убийца... — кричал он, толком не зная, кого он имел в виду.

Когда раздался выстрел и Джексон стал падать, кардинал вскочил с кресла, расталкивая священнослужителей, которые бросились к нему, загораживая его живой стеной от второй пули. Он сбежал по ступенькам в развевающейся красной мантии, устремившись туда, где лежал раненый Джексон. Из раны на голове бежала кровь.

— Уходите отсюда! — закричал на кардинала один из агентов службы безопасности. — Хотите, чтобы и вам досталось?

Регацци, казалось, ничего не слышал. Он склонился над раненым. Под ногами у него хрустнули очки Джексона. Кардинал молился, держа его безжизненную руку в своей, и не слышал сердитого окрика агента.

Но Патрик Джеймсон, который стоял, дрожа от ужаса, позади, услышал и обернулся. Смит пробился сквозь толпу, окружившую передние ряды сидений. Среди общего шума были слышны чьи-то рыдания и настойчивые требования позвать врача. Ярость, подстегнутая всеобщей истерией, накатила на Смита как волна, ударив по нервам. Он не был сторонником Джексона. Политика его не интересовала. Со времени войны он ни разу не принял участия в выборах. У него не было ничего, что он любил бы. Жизнь его была полна ненависти и застарелых обид. Люди в большинстве своем вызывали у него желание заехать им по морде и набить брюхо пулями. Он увидел пурпурную мантию кардинала, склонившегося над белой головой Джексона, и в мозгу у него будто что-то оборвалось, как рвется, перетершись, туго натянутая веревка.

— Ах ты, ублюдок, негритянский прихвостень... — завопил Смит, вскинув пистолет. Именно в этот момент Джеймсон обернулся. Не раздумывая, одним отчаянным прыжком, собрав последние силы, он оказался перед кардиналом. Пуля, посланная в Мартино Регацци, пронзила ему грудь.

Возле двери, выходившей на Пятьдесят первую улицу, никого не оказалось. Келлер уже почти добежал до нее, когда двое охранников, стоявших у входа в апартаменты кардинала, бросились к нему:

— Ты куда?

— За врачом, — ответил Келлер. — Он еще жив. Можно выйти только здесь, все другие выходы перекрыты, — отчаянно врал Келлер. — Что там творится! Сумасшедший дом!

— Побегу я, — сказал один из охранников. — А ты посторожи эту дверь.

Он вышел. Келлер успел заметить снаружи второго охранника. Немного подождав, он вынул пистолет и, взяв его за дуло, открыл дверь. Охранник обернулся.

— Выходить запрещено, приятель, — сказал он.

Келлер продолжал стоять, и охранник, как он и рассчитывал, подошел к нему, явно не ожидая нападения.

— Это врач идет? — спросил Келлер.

Охранник обернулся. Келлер ударил его по голове рукояткой пистолета, сбросил одежду служки и отошел от двери. Пройдя немного, он свернул налево в сторону Мэдисон-авеню. Было двадцать минут двенадцатого. Светило солнце, но холод ощущался еще сильнее из-за резкого порывистого ветра, дувшего в спину. Кафе, где Келлер спрятал свои деньги, было на Мэдисон авеню, всего в нескольких минутах ходьбы отсюда. Но в конце улицы он заметил огромную толпу и красные мигающие огни машин «Скорой помощи» и полиции. Выли сирены. Звук их становился все громче, по мере того как Келлер приближался к концу улицы. Двадцать пять тысяч долларов, спрятанные им в туалете кафе, теперь охраняла добрая половина полицейских города. Келлер не очень огорчился. Плевать он хотел на эти деньги! Им владело только одно безудержное желание — скорее увидеть Элизабет. Ни о чем другом он не в состоянии был думать. Келлер повернул назад и по другой улице вышел на Мэдисон авеню. Простояв довольно долго на тротуаре, он наконец поймал такси.

— В аэропорт, — сказал он, сев в машину.

— В какой? — спросил водитель. — Что там стряслось? Так воют сирены, будто горит весь город...

— В аэропорт Кеннеди. — Келлер увидел свое лицо в зеркале водителя — серая непроницаемая маска. — Там произошел какой-то несчастный случай. Поторопись, я опаздываю на самолет.

Он уже опоздал. Элизабет, наверное, устала ждать и ушла. А может быть, вообще передумала и не пришла. Келлер прислонился к спинке сиденья и закрыл глаза. Сейчас, когда главная опасность была позади, он испытывал страшную усталость. Теперь у него есть шанс спастись. Ему удалось выбраться из собора каким-то чудом. Элизабет будет ждать его возле мексиканского офиса.

Келлер не переживал, что ему не удалось забрать свои деньги. Они утратили для него всякое значение, с тех пор как Элизабет сообщила ему о гибели Соухи и он принял решение распорядиться своим выстрелом так, как сочтет нужным. А деньги — это несущественно. Самое главное — найти Элизабет и уехать.

Патрика Джеймсона унесли за алтарь и уложили на пол. Среди прихожан нашлось несколько известных врачей-ирландцев. Двое из них осмотрели Джона Джексона и удостоверили его смерть. Задержанный убийца кричал и дрался с полицейским, но им все-таки удалось надеть на него наручники и отвести его в ризницу. Его сумасшедшие выкрики были слышны издалека и продолжались до тех пор, пока старший сыщик из того же полицейского участка не съездил ему кулаком по физиономии и тем самым не заткнул рот. Третий врач находился возле Джеймсона, который был без сознания. Мартино Регацци опустился рядом с ним на колени. Его пурпурная мантия была запятнана кровью старого священника.

— Он умирает, Ваше преосвященство, — сказал врач, исследовавший рану. Он решил, что рана смертельна. Трепещущий пульс и слабое дыхание могли прерваться в любой момент. Удивительно, что его сердце вообще еще продолжало биться. — Надо торопиться с причащением. Времени остается мало.

Но кардинал ничего не ответил. Он не молился за своего секретаря, как молился за Джексона, которого ненавидел. Он стоял на коленях и смотрел, как уходит жизнь из тела Джеймсона. На глазах у всех присутствующих Регацци склонил голову и заплакал. На пороге своей смерти Патрик Джеймсон, сын рабочего из графства Керри, получил последние церковные почести от кардинала, которого любил, хотя и не очень понимал. Он так и не пришел в сознание, но во время помазания вдруг улыбнулся и так, с улыбкой на устах, ушел из жизни.

Начальник нью-йоркской полиции распорядился очистить собор и разогнать толпу перед входом в покои кардинала. Он намеревался перевести туда Смита, чтобы затем отправить его в полицейский участок.

Когда собор опустел, Смита в окружении полицейских повели в покои кардинала. Он все еще буйствовал и кричал. Как бешеный пес, подумал начальник полиции. Но, слава богу, лучше так. Очевидно, что он не был подкуплен и убийства не пахнут политикой. А уж внезапно помешаться может сотрудник любого управления. К начальнику полиции подошел младший детектив и стал жаловаться, что кто-то из толпы ударил его по голове. Но тот лишь сердито отмахнулся от подчиненного и не стал слушать, как ранее того не захотел выслушать и капитан полиции. И только встревоженный агент ЦРУ велел ему обязательно доложить об этом случае. Но никого, оказывается, не заинтересовал церковный служка, который после второго выстрела ударил детектива по голове и исчез. И только к вечеру начальство, наконец, выслушало его и поняло, что в соборе был не один убийца.

— Скажите, мистер Кинг, как давно вы знакомы с Хантли Камероном?

Опять его допрашивал кто-то новый. Следователей меняли так часто, что Кинг встревожился. Теперь за столом сидел худощавый человек с суровым и торжествующим видом. Перед ним стоял полный кофейник свежезаваренного кофе. Но это давно известный прием — делать вид, что следствию все известно, и играть со своей жертвой как кот с мышкой.

— Много лет, — удивленно ответил Кинг. — Мы близкие друзья. Не думаю, что ему это все понравится.

— Я тоже не думаю, — сказал Лиари. — Он, наверное, гадает, сколько вы сможете продержаться. Если вы будете продолжать упорствовать, он, конечно, скроется. Человеку с его деньгами нетрудно найти уединенное местечко. Так что вам придется отдуваться за двоих.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Кинг. — Чушь какая-то!

— Тогда попробуем по-другому. Когда у вас возник план убийства Джексона?

Кинг прошел хорошую школу. Самообладание ему не изменило. Он не побледнел, не показал виду, какой ужасный шок он испытал. Значит, Элизабет Камерон успела им все рассказать. Однако он надеялся, что сейчас она уже мертва и по крайней мере не сможет выступить свидетелем. Но она полностью раскрыла их заговор. Поэтому его и арестовали. Хоть бы подосланный им убийца не сразу ее прикончил, чтобы она помучилась. Как бы ему хотелось, чтобы она долго лежала одна, умирая в муках! А вдруг ради безопасности ее тоже забрали? На лбу у Кинга выступил холодный пот. Он поднял глаза на Лиари. В них была железная решимость не сдаваться. Только он все еще не знал, сколько прошло времени.