оливкового цвета бронетранспортеры на гусеничном ходу и четырехосные ХМ-656 с белыми звездами и надписями: «Армия США». По обе стороны шоссе лес был вырублен на пятьсот ярдов. Шоссе охранялось стрелковыми взводами, и все же по свежезалатанным воронкам было видно, что партизаны ухитрялись частенько закладывать мины. Говорят, военная полиция в Сайгоне задержала пожилого крестьянина — он тащил с базара целый мешок пятифунтовых противотанковых мин № 1…
Хорошо, что здесь недалеко: от Ня-Чанга до Сайгона 188 миль, а до пристани — всего десять минут езды.
Через полчаса после отъезда Клифа Шермана из боковых ворот базы на ту же пристань выехал бронетранспортер М-113. На носу и корме его белела надпись: «Ноев ковчег». Вел транспортер сержант первого класса Элвин Смит. Рядом с ним беспокойно ерзал капитан Роберт Мараско. Он шарил глазами по зеленой стене джунглей и то и дело поправлял сползавшие с потного переносья солнцезащитные очки.
Сержант Смит косо взглянул на двадцатисемилетнего капитана. Сноб, хлыщ и выскочка. За три года стал капитаном. Любитель мокрых дел. Потому и сделал карьеру. А он, Элвин Л. Смит-младший, в сорок один год, прожив более полжизни, пройдя огонь и воду, всего-навсего сержант…
Подобно многим сержантам и рядовым солдатам армии США во Вьетнаме, Смит ненавидел собственных офицеров, военную полицию и весь уклад армейской жизни больше, чем противника. Но эту, ежедневно подогреваемую ненависть приходилось, конечно, скрывать.
— Куда мы везем этого гука? — поинтересовался Смит. — Купать его будем? Учить плавать?
— Не твоего ума дело! — огрызнулся капитан, забыв о показном демократизме, распространенном среди армейской элиты. — Делай свое дело, сержант, да помалкивай! Тут большая политика.
— Ребята говорят, его здорово пытали, — проговорил, пыхтя сигаретой, сержант Элвин Смит. — Даже после того как он прошел «детектор лжи», «инъекцию истины» в вены и весь круг диснейленда, он ни в чем не признался. Я был первым, кто заподозрил его в измене, но, может, это действительно не он?.. Не знаю, капитан, — продолжал Смит нерешительно. — Возможно, я покажусь вам наивным, но полевое наставление ФМ-15 категорически запрещает пытать пленных…
— А я тебе напомню, Смит, — резко сказал капитан Мараско, — что пункт «джи» параграфа 70 полевого наставления ФМ-31-21 прямо предписывает «терроризировать и уничтожать коллаборационистов»! И результаты допроса как раз подтвердили, что ты был прав. Он двойной агент.
Капитан Мараско лично помогал майору Крю, своему непосредственному начальнику отряда Б-57, допрашивать гука. В этом приняли участие также его однокашники из учебного центра «зеленых беретов» в Форт-Брагге капитаны Бадж Уильямс и Леленд Брамли и начальник разведки 5-й группы специальных войск майор Томас Мидлтон.
Все началось с трофейной фотопленки, захваченной «зелеными беретами» при налете на лесной лагерь вьетконговцев. Когда пленку обработали, сержанту Элвину Смиту, рассматривавшему кадр, запечатлевший группу вьетконговцев, показалось, что один из партизан — не кто иной, как Чиен Тхай Кхак, тайный агент «зеленых беретов». Смит сообщил о своих подозрениях начальству. «Значит, Чиен — двойной агент, — скоропалительно решили в штабе. — Значит, это он выдал двух наших агентов!»
Майор Крю придумал «двойнику» срочное дело в Сайгоне. Как только тот явился туда из Камбоджи, первый лейтенант Шерман арестовал его и доставил в Ня-Чанг.
Сличив роковую фотографию с живым Чиеном, в Ня-Чанге заколебались: «Черт его знает! Все они на одно лицо, эти азиаты!» И решили подвергнуть вьетнамца допросу при помощи «детектора лжи». По мнению «полиграфиста», кровяное давление, пульс и дыхание Чиена показывали подозрительные скачки, отклонения от нормы — при двух вопросах: «Работаете ли вы на партизан?» и «Не нарушали ли вы правила безопасности?»
По сути дела, «детектор лжи» — это комбинация медицинских приборов для измерения кровяного давления и снятия кардиограммы. Чиена посадили перед столом, ва которым сидел майор Крю. На столе установили пульт с кнопками, регуляторами, проводами и штекерами электродов и батарей. С вьетнамца сорвали рубашку, к запястьям прикрепили электроды.
— Имел ли ты тайную связь с Ви-Си? — спросил майор Крю.
Смуглый лоб Чиена сразу покрылся потом. Он судорожно глотнул.
— Нет! Никогда! — ответил он.
Стрелки приборов зафиксировали сильное волнение допрашиваемого: подскочило кровяное давление, чаще забилось сердце. Однако майор Крю понимал, что он и сам волновался бы, поменявшись местами с Чиеном.
Простым вьетнамцам на допросах обычно грозили, что этот страшный американский аппарат убьет их током, если они скажут неправду. Но Чиена не так просто было провести.
— Взгляни-ка на эту фотографию. Ведь это ты стоишь с Ви-Си, не так ли?
— Нет, нет! Это не я!..
Стрелки снова задергались.
Для порядка довели допрос до конца, составили и подписали протокол.
Ставя размашистую подпись, майор Крю вздохнул.
— Пожалуй, ясно, что парень врет, — сказал он. — Ничего! Устроим ему пару «прогулок» — заговорит как миленький.
Новый допрос майор Крю начал, предложив Чиену чашку кофе и сигару, но уже через пять минут схватился за «кабар» — кинжал с десятидюймовым лезвием.
Как-то майор Крю признался капитану Мараско, что, прилетев во Вьетнам, не мог себе представить, что будет бить и пытать вьетнамцев. Но потом привык. «Сначала бьешь нехотя, для достижения эффекта, потом лупишь со злости, а в конце концов мордуешь уж и с удовольствием».
— Может быть, он и в самом деле не виноват? — усомнился сержант Смит.
Но майор Дэвид Крю твердо уверовал, что разоблачен крупный вражеский агент.
Об этом он доложил шефу разведет майору Томасу Мидлтону.
У «зеленых беретов» существует давнее правило: если агент соскальзывает по шкале надежности — скажем, от А-1 до Е-5, то есть от высшей степени надежности до крайней степени ненадежности, — его надо «заморозить», нейтрализовать.
— Нейтрализовать двойника можно по-разному, — раздумчиво сказал похожий на профессора шеф разведки майор Томас Мидлтон. — Можно выслать из страны — наказание для предателя слишком мягкое. Можно посадить за решетку. Вам, капитан, не приходилось бывать на острове Коншон? Этот остров расположен в Изумрудном архипелаге, в шестидесяти милях от берега. Размером он с Манхэттен, в семи концлагерях находится около двухсот тысяч заключенных. Есть там и «зоопарк», где четыреста мужчин и женщин содержатся в восьмидесяти клетках для тигров. Убежать оттуда трудно. Но для полной гарантии с этим подонком надо покончить навсегда. Убрать, и точка.
С этим предложением майор Мидлтон пошел к командующему 5-й группой специальных войск США во Вьетнаме полковнику Роэлту.
Полковник Роэлт предусмотрительно позволил в Сайгон резиденту ЦРУ. Выслушав Роэлта, резидент ответил довольно двусмысленно:
— Данных против этого агента у нас нет, но поскольку он, по-видимому, «засвечен», у вас не остается выбора.
Подумав, он прибавил:
— Соблюдайте максимальную осторожность.
Майора Крю насторожила такая необычная нерешительность резидента, хотя он понимал, что их разговор наверняка подслушивала своя же военная контрразведка.
— Что-то они там осторожничают,
