class="p1">Ефим потряс титановой пластиной:
– Башмаки, Жора!
– Какие башмаки?
– Такие! Помнишь, тот свей, которого я за кузнеца принял, а ты сказал, что он у них за старшего был? Он эту железку обронил, а еще у него на башмаках подметка узорчатая, какая у тебя прошлой зимой. Так вот сегодня днем на переправе был вельможа в точно таких же башмаках. Ну, с узорчатой подметкой!
Оп-па. Какие новости, однако!
– Весь в черном? Ну, тот саксонец, который еще в Мариенбурге с Нелидовым беседовал?
– Нет, не тот. Польский вельможа какой-то. В буром кафтане с золотым подбоем. Не из бедных. Тоже из служивых, через нашу переправу поехал. Спрашивал еще, прошел ли Архангелогородский полк и где их полковника найти можно. Один ехал, без слуги. И обувь у него – не сапоги, а башмаки. Все как у тебя – на веревочных завязках, без пряжек. Я вот только сейчас понял, что меня в нем насторожило.
Очень интересно.
– Тот саксонец, которого ты упомянул, тоже тут неподалеку крутился, – вмешался Архип, – ему господин капитан конфискованное передавал вчера.
Конфискованное, ага.
Я не знаю, кто эту схему придумал. Скорее всего – Архип подсказал капитану. После того вечера в Мариенбурге солдат Архип часто стал с капитаном Нелидовым и прапорщиком Семеновым в карты играть. Под винишко и разговорчик.
Тут ведь какая ситуация сложилась? Сбора всей армии в Митаве так и не случилось. Полки ползли еле-еле. Марш каждого полка – от силы десять верст в день, причем это от рассвета до заката. Усиленный марш, так сказать. С утра выезжает обоз, а после обеда топают солдаты. Офицеры едут отдельно. Молодые – верхом, веселыми стайками, пожилые все больше в каретах и колясках. Два дня маршируют, третий – отдыхают. Двадцать верст в три дня – ну прямо чемпионские темпы, ага.
Это у нас полк то ли бедный, то ли послушный. Мы лишнее оставили во Пскове, потому и марши у нас были такие – за день проходили столько, сколько другие полки проходили за неделю. Остальные же полки, что из Дерпта маршем идут – там обозы ого-го! У каждого не то что подпоручика, но даже у капрала или ундер-офицера две, а то и три телеги личного имущества. Штатных возниц не хватает, содержать ораву слуг многим накладно, потому на личных повозках дворян возницами сидят солдаты. Да, из старых и не особо годных к строевой, но все же – линейные солдаты, учтенные в списках полка. Может, еще и поэтому такие большие списки больных. Офицеры оформляют солдата как больного, чтобы объяснить его отсутствие в строю, а сам солдат в это время трудится возницей личной повозки дворянина.
Бардак, в общем.
Поэтому генерал-фельдмаршал Апраксин издал приказ – все лишнее, нештатное имущество оставить. Говорят, при переправе первых полков через Двину он лично стоял у моста, следил за переправой полковых обозов и угрожал все те повозки, что сверх штата – сжечь к чертям собачьим.
Прослышав про такое, полки сразу же начали вставать на длительные стоянки. По разным причинам: то им дождь мешает, то слякоть, то лошади худые, то еще какая незадача.
Апраксин дал слабину и пошел на попятный. Дежурно пригрозил всякими карами, сделал полкам последнее китайское предупреждение по поводу раздутых обозов и отправился со своей ставкой из Риги в Митаву. Полки все так же неспешно двинулись следом.
А обозы… В общем, здесь, на переправе через реку Аа, Апраксин еще раз попробовал навести порядок. На переправы выставили те полки, что зимовали отдельно от остальной армии. Дали им грозные бумаги с целой россыпью суровых вензелей и внушительных печатей. Говорят, какому-то дворянчику из молодых взаправду повозку с барахлом сожгли. В итоге те офицеры и дворяне, кто помельче да без связей, сейчас в ужасе. Куда лишние вещи девать? Кто ищет оказию в Россию выслать, кто договаривается с местными мызниками, чтобы какую-то часть на мызе оставить… К примеру, у генерала Ливена тут недалеко имение есть. Так там, по слухам, сейчас аншлаг. Все дворы забиты телегами, крестьяне с ног сбиваются, спешно возводят новые сараи. Я так подозреваю, что секунд-майор Стродс не только по делам полка в Ригу поехал. Он ведь сам лифляндец, у него где-то тут неподалеку свое имение есть. Может, попутно занимается вопросами хранения чужого имущества. Купеческая хватка у господина секунд-майора ого-го какая, даром что дворянин!
В общем, наш капитан Нелидов тоже решил поучаствовать в этом празднике наведения порядка. Ведь если офицер не найдет способ избавиться от лишнего барахла – он что сделает? Или маркитантам за бесценок продаст, или попросту бросит. Зачем же так расточительно относиться к имуществу, когда у капитана Нелидова под рукой есть ушлый солдат Архип с опытом решения подобных вопросов, да еще и со связями в теневом мире? Да и самому Нелидову с этого выгода есть. Тем более что многие дворяне, услышав его фамилию, тут же становятся весьма покладистыми и готовыми к разумному компромиссу.
Такое вот оно, конфискованное.
Не, оно, конечно, дело такое, дурно пахнущее. Но… Я вот сейчас бульон из тетерева хлебаю. А вчера на ужин была татарская шурпа из баранины. Сахар к чаю есть, опять же. Сегодня вечером ребятам по ложке варенья из смородины досталось. А оно, знаете ли, при весеннем авитаминозе совсем не вредно. И все это – Архип и капитан Нелидов.
Тем более тут вон еще какие интересные новости. Башмаки, ишь ты. И чего попаданец от таких приметных вещей не избавился? Хотя… если бы у меня были нормальные берцы или хотя бы кроссовки – разве ж я от них отказался бы? Тем более что байку про иностранную экзотику местные съели и не поморщились. Вот еще заметка на будущее. Как разбогатею – сразу отправлюсь к самому дорогому сапожнику. Здешняя обычная обувь – это такое, что даже я, изнеженный горожанин двадцать первого века – и то хожу босиком, когда позволяет грунт и погода.
– Мне он нужен, Ефим, – говорю после коротких раздумий.
– Кто? Шляхтич или саксонец?
– Оба.
– Ну, как кого-нибудь из них увидим – сразу тебе знать дадим. Так пойдет?
Я забрал у Ефима титановую пластину. В висках ритмично застучало. Блин, какая-то совсем фантастическая идея появилась. А если…
– Крестный, вот вы с Архипом люди опытные. Скажите, возможно ли такое… Ну вот, предположим…
– Давай без этих твоих заходов. Скажи прямо – чего хочешь?
Уф. Чтоб я еще знал, чего я хочу. У меня не замысел даже, а так, эскиз к замыслу.
– Мне
