Читаем без скачивания "Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

Муторная ночь близилась к завершению. Взрыв в Лондоне поломал всю программу мероприятий, обратив рабочую встречу во время коронации в настоящий хаос.

Почтенные монархи уподобились рыночным бабкам, то и дело спрашивая друг у друга о новостях и версиях, судача о том, кому это выгодно и кто был исполнителем. Постепенно вырисовалась примерная картина, и, как и прогнозировалось, крайними были признаны ирландцы, причем тень была брошена и на Вашингтон. Во всяком случае, взволнованный Эдуард VIII отказался пожимать руку вице-президенту Маршаллу, просто «не заметив» его.

Это многое сказало многим, и Маршалл был вне себя от бешенства. Ну, за удовольствие надо платить. Или в Вашингтоне полагали, что покровительство ирландским «освободительным» организациям будет вечно не замечаться Лондоном?

Но как бы то ни было, уже минул час германского удара, и меня происходящее там волновало куда больше, чем грызня между Лондоном и Вашингтоном.

– Нет вестей?

Император Виктор покачал головой.

– Нет, Михаил. Никаких.

Мы помолчали. А что тут скажешь? Если немцы действительно ударят, то фронт они прорвут, словно лист бумаги острым штыком.

Маша шла по своей любимой комнате. Ей все здесь было так знакомо с детства. Каждый предмет мебели, каждая завитушка на ней, каждый узор, каждый отсвет.

Ей так захотелось домой.

Что делает она здесь?

Разве об этом она мечтала, когда представляла себе, как с триумфом вернется в Рим и покажет всем, чего она стоит? И вот, вернулась она. Вернулась. И что?

Прошло меньше трех месяцев с того дня, когда она покинула этот дворец. Всего лишь три месяца, а она уже чувствует себя здесь совершенно чужой. Птенец стал взрослым и вылетел из гнезда? Возможно. Но положа руку на сердце, разве в этом дело?

Там, в России и Ромее, там, в Единстве, она была на своем месте, она знала, что от нее многое зависит, что она нужна своей империи, что у нее есть личная миссия, ниспосланная ей свыше. И вот прибыла она в родной некогда Рим. Прибыла, и поняла, что ей тут совершенно нечего делать.

И называют ее здесь совершенно по-старому – Иоланда.

Словно и не изменилось ничего.

Ничего. Совсем…

Вот здесь, на этом столике, стояла тогда та диадема, которую подарил ей на день рождения Миша и которую она примеряла стоя вон у того зеркала. Диадему, которая так была похожа на корону. Корону, которую юная девочка Иоланда так мечтала надеть на свою глупую головку.

И вот теперь на ее голове три императорские короны, не считая множества царских, великокняжеских и прочих, прочих, прочих…

И теперь сидит она в своей бывшей комнате. Чужой комнате.

Одна.

Близится рассвет.

– Я хочу домой.

Домой.

Наступивший рассвет не принес определенности.

– Думаешь, что нас все ж таки провели?

Виктор пожал плечами.

– Кто ж знает, Миша. Никто. И я не знаю.

– Гадство.

– Согласен.

Остальные монархи и прочие вице-президенты давно разбрелись по своим кроваткам, явно разуверившись в возможности германского наступления на этом участке.

– Если до полудня немцы не проявят себя, то следует подумать о перенаправлении хотя бы части наших сил во Францию. Иначе союзники не поймут.

Тесть кивнул.

– И самое паршивое, что если немцы ударят завтра-послезавтра, то нам опять будет нечем обороняться.

Качаю головой.

– Нет, Виктор, это полбеды. Хуже, что мы выведем итальянские войска с Балкан, а это чревато…

Я запнулся, увидев спешащего генерала Артемьева.

– Ваше величество! Срочное сообщение! В Германии раскрыт заговор. Гинденбург, Людендорф и ряд высших командующих арестованы по обвинению в государственной измене, мятеже и узурпации власти. Кайзер Вильгельм обратился к народу по радио и пообещал покарать изменников, виновных в намеренных действиях, которые повлекли за собой поражения рейха на суше и на море…

Глава XV

Полонез

– То есть вы видели русского императора?

– Не только видел, ваше величество, но и имел с ним довольно продолжительную беседу.

– И что же он желал передать мне?

– Ничего, ваше величество. Единственное, что он сказал на этот счет, было: «Если вам представится случай быть допущенным к моему царственному брату и кузену, передайте ему все, что вам пришлось пережить, все, что вы смогли понять, и все, чему свидетелем вы были».

Кайзер нахмурился.

– И что это значит?

Адмирал Сушон, стоя навытяжку, не счел для себя возможным допускать излишнюю вольность в своих словах и оценках.

– Не могу знать, ваше величество.

– Хм. Ну, хорошо, и чему же свидетелем вы были?

Наступал весьма сложный момент, который был чреват весьма крупными проблемами. Но с другой стороны, Сушон вообще не ожидал того, что его захочет видеть кайзер. Все ж таки плен есть плен. И пусть их встреча носит сугубо неофициальный характер, но, все же сам факт такой встречи мог бросить тень на монарха.

– Я, ваше величество, был свидетелем падения Османской империи, видел то, как русские разгромили турок, но в то же самое время воздавали дань уважения германским морякам, которые погибли в сражении с российскими войсками в бухте Стения, которую русские ныне именуют бухтой Баронессы де Боде. Я видел, коронацию в Константинополе и видел, как площадь перед Софией пала на колени, когда юная императрица пела гимн. Я все это видел, ваше величество, видел своими собственными глазами. По итогам нашей встречи царь Михаил сказал мне: «Вы будете переданы Германии в Стокгольме в качестве жеста доброй воли. По пути в Швецию вы вольны посещать любые города и местности, за исключением прифронтовой полосы и военных объектов. Вы будете вольны самостоятельно выбирать маршрут и разговаривать с кем пожелаете. Вас будет сопровождать лишь один человек – подполковник фон Мейендорф, но не как конвоир, а как лицо, которое будет следить за тем, чтобы вам не чинили никаких препятствий».

– Подполковник фон Мейендорф? Немец?

– Да, ваше величество. И это очередное свидетельство ошибочности нашего предположения, что немцы на русской службе в случае войны предпочтут быть на нашей стороне. Это не так, и подполковник фон Мейендорф Иван Карлович тому ярчайший пример. Немцы в России более русские, чем сами русские. Для них София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская является символом того, как немцы должны служить величию России. Тысячи и тысячи генералов, адмиралов и офицеров служат в русской армии, будучи немцами по происхождению. В том же Моонзундском сражении их было предостаточно. Равно как не сбылись прогнозы относительно того, что русские изгонят немцев из армии, флота и государственного аппарата после всплеска неприятия всего германского в первые дни войны, включая переименование Санкт-Петербурга в Петроград.

Вильгельм II прошелся по кабинету.

– Кстати, о Моонзунде. Вы военный моряк и адмирал. Ваше мнение о том, что произошло и что стало причиной этой катастрофы?

Сушон осторожно ответил:

– Ваше величество, мне трудно судить о том, чему свидетелем я не был, и тем более том, что произошло во время моего пленения. Могу рассказать лишь свои впечатления о том, как было воспринято известие об этой победе в России.

– Любопытно. Продолжайте.

Адмирал склонил голову.

– Мне, ваше величество, больше всего бросилась в глаза определенная обыденность этой победы. Словно и не величайший триумф случился в русской военной истории. Да, позор Цусимы смыт, да, одержана блистательная победа и русский флот утвердил свое главенство на Балтике. Но вместе с тем это не воспринималось как какое-то абсолютно невозможное чудо. Словно так и должно было случиться. Именно вот этот момент меня обеспокоил больше всего. В русском массовом сознании произошел некий сдвиг, и победа над германскими войсками стала вдруг восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Словно и не могло быть иначе. Это очень тревожный знак, ваше величество. Я уже видел, к чему приводит такое восприятие противника русскими на примере осман. Русские абсолютно уверены в том, что турок они могут бить где угодно, когда угодно и в любом количестве, невзирая на соотношение сил, погоду и прочие факторы. И главное, и сами турки уверены в том, что русские их гарантированно побьют. Сравнительно доблестно сражаясь против британцев при Дарданеллах, османы были биты русскими на всех фронтах на протяжении всей этой войны.