— Знаю, — выдохнул Штефан. В горле пересохло.
— Тут, — Абель ткнул в несколько удлиненных ящиков, стоящих друг на друге, — еще три таких. Так ты говоришь, неизвестные контрабандисты?
— Не военные точно. — Штефан посмотрел прямо в глаза Абеля.
— Естественно, не военные. Иначе их груз лежал бы в спецхранилище под надежной охраной. Ты вообще представляешь себе возможности людей, которые перевозят контрабандой такие вещи? Не говоря уже о количестве? Да они не платили местным авторитетам только потому, что могут зачистить их за один раз.
— Боюсь, что извиняться уже поздно. Постараемся просто не попасться.
— Шутишь? — Глаза Абеля сузились. Он смотрел так, словно прикидывал, не проще ли будет избавиться от напарника прямо сейчас.
— Извини, извини. — Побледневший Штефан вскинул ладони в успокаивающем жесте. — Это у меня нервное. Я прямо сейчас чего-нибудь придумаю. Ты только не пори горячку.
— Я абсолютно спокоен. — Гнец смотрел все так же оценивающе. — Заблокировал большинство эмоций, когда только нашел посохи. Истерика — не то, что я могу себе сейчас позволить.
— Слушай, давай лучше у тебя сейчас случится истерика, а потом мы вдвоем решим нашу проблему? Прошу. — Штефану было страшно от понимания того, что они перешли дорогу очень серьезным людям, и от холодного взгляда серых глаз, решающего, жить ему или умереть.
— Мы сможем решить ее и без истерики. — Абель наконец отвернулся.
— Я еще раз перепроверю все, что может вывести на нас. Проблем не будет. Обещаю. — Штефан вытер рукавом холодный пот со лба.
— Ты уж постарайся, — буркнул Абель. — И давай грузить ящики. Времени почти не осталось.
Они, не глядя друг на друга, продолжили работу.
Ла Абель Гнец
Пробраться в свою комнату мне удалось всего за пятнадцать минут до начала тренировки. И это притом, что меня ничто не задерживало, кроме охранных заклятий самого дома. А если бы мои горничные решили встать пораньше? Подобный провал был бы достойным завершением нашей со Штефаном авантюры.
Избивая грушу ногами, я пытался подвести итоги нашей сегодняшней выходки. Они были, мягко говоря, неутешительны. Я не приобрел практически ничего — реализация самого неприметного товара со всеми предосторожностями займет несколько месяцев. И даже потом поступления денежных средств будут невелики. Их должно хватить, чтобы покрыть расходы на самые обязательные планы, и только. А вот неприятности у нас со Штефаном ожидались вполне реальные. Драконьи посохи и яйца феникса являлись товаром, внесенным в списки секретов дома: это значило, что изделиям ведется подробный учет, и они не могут находиться в собственности людей, не принадлежащих Крылатому Мечу. Выполняйся все по правилам, оружие перевозилось бы как особо ценный груз и хранилось на специальных защищенных складах. Контрабанда их, да еще в таком количестве, говорила о том, что кто-то, имеющий большое влияние и возможности, решил нарушить закон. Серьезно нарушить. Только хранение подобных вещей без занесения их в реестр ставило под удар мою карьеру. А для кого-нибудь менее знатного подобное могло быть вопросом жизни и смерти. Так что нас будут искать. Оставалось лишь надеяться, что безрезультатно. Если Штефан хорошо подчистит следы. Если…
— Мне кажется или ты сегодня агрессивнее, чем обычно? — ласково спросила капрал у меня из-за спины.
— Кажется, — буркнул я, не переставая лупить грушу.
— А по-моему, нет. Ты на моей памяти впервые так избиваешь этот бедный снаряд. Злость — это хорошо, Абель, злость — это прекрасно. — В конце она буквально мурлыкала.
— Чего в ней прекрасного? — В спорах с капралом не было ни малейшего смысла, но мне жутко хотелось огрызнуться. Должно быть, глупость, которую я совершил этой ночью, слишком сильно меня задела.
— Она делает воина из такого мальчика, как ты.
— Я слышал, что воин должен уметь контролировать свои эмоции. — Возражения позволяли спустить пар ничуть не хуже ударов по груше. И я собирался воспользоваться обоими способами — чуть позже мне очень будет нужна ясная голова.
— И что собрался контролировать ты? Свое бесконечное дружелюбие? С твоим уровнем умений злость лучше хладнокровия. Она позволит тебе хотя бы ввязаться в драку.
— А если я не хочу в нее ввязываться?
— И как ты собрался служить в армии? Ни разу не вступив в схватку?
— Я не собирался служить.
— Неужели? Зачем тогда ты учишься на офицера?
— Потому что так решили родители.
— А ты, как маленький мальчик, только выполняешь их пожелания? Все еще не научился иметь собственное мнение?
Я ударил грушу еще пару раз и остановился. Лишние эмоции наконец покинули меня, оставив одно спокойствие. Что-то в утренних тренировках все-таки было.
— Поможешь сформулировать отказ? — Я повернулся к капралу и взглянул на нее в упор. — А то у меня что-то слов не хватает.
— Пожалуй, нет. Не привыкла возражать старшим по званию. — Она спокойно встретила мой взгляд.
— Я так и думал.
Она не стала спорить, и некоторое время я занимался практически в тишине. Капрал лишь поправляла меня при помощи небольшого стека, не произнося ни слова.
— Ты бы действительно хотел отказаться? — наконец спросила она. И, в кои-то веки, в ее голосе не слышалось насмешки.
— Да.
— А чем так плоха работа воина? Необязательно ведь идти в имперскую армию. Кругом столько возможностей, особенно для офицера.
— Ничем. Такая работа подобна любой другой. Кому-то нравится торговать, кому-то лечить, а кто-то любит сражаться и побеждать. Или проигрывать.
— Тогда почему?
— Из-за невозможности возражать старшим по званию. Мне кажется, что я уже выучил их распоряжения наизусть. Хочется попробовать чего-нибудь новенького.
— Где ты взял старших по званию, не служа? — удивилась капрал.
— В семье. Выбирай любой чин от капитана до генерала, и я назову тебе как минимум пару имен своих близких родственников. Даже главнокомандующий один имеется. — Я старательно подражал обычной манере разговора Сильвии.
Она только хмыкнула. Больше эту тему мы не обсуждали, посвятив время тренировке.
Лу Виола Маркстем, личный врач Абеля Гнеца
Настроение было паршивым. Мало того что Марианна достала ее зовом сразу после пробуждения, так еще и ничего приятного в их разговоре не было. Мари, конечно, как всегда, была весела и нахальна, но к этой ее манере общения Виола давно привыкла — даже после окончания академии они встречались не реже раза в полгода. Дело было в другом. Марианна подкинула еще одну работу — важную, ответственную и очень высокооплачиваемую. Но, к сожалению, еще и противозаконную. Именно последний факт волновал ее больше всего. Так что к завтраку Виола спустилась, обращая мало внимания на окружающих.
— Доброе утро, госпожа Маркстем, — приветствовала ее Рикка.
— Точно, доброе, — присоединилась к ней Мика. — Вы скушайте булочку. Сразу полегчает.
— В каком смысле? — не поняла Виола.
— В прямом. У вас такое выражение лица, как у моего сержанта по утрам. Или как у Рикки, когда она начинает ни с того ни с сего мебель двигать.
— Все настолько плохо? — Виола против воли улыбнулась. Непосредственность рыжей горничной всегда была для нее источником хорошего настроения.
— Уже нет. Но булочка все равно не помешает. — Мика поставила перед врачом чашку чая и тарелочку с небольшой ароматной сдобой.
— Доброго утра, — поздоровался подошедший Абель. Он опустился на стул и грустно уставился на листья зеленого салата в своей тарелке. Потом задумчиво подвигал их вилкой и поднял глаза на Мику. — А ничего более существенного нет? Тренировки достаточно сильно выматывают.
— Есть, господин Абель, — радостно кивнула та. — Но капрал Стэн настаивает на такой диете. Мне сказать ей, что вы распорядились подать мясо сейчас вместо обеда?
— Не надо, — буркнул Абель и захрустел листом салата.
