уже готова к работе в качестве опытного предприятия и начнет выдавать пробную продукцию еще до того, как Их Милость заручится покровительством. Все организовано на высоком уровне и притом так, чтобы мы смогли начать массовый выпуск в тот день, когда выхлопочем лицензию. Условия сносные: Их Превосходительство получает половину, Их Милость — вторую половину, но полностью финансирует предприятие, я получаю десять процентов от доли Их Милости и управляю делами. Конечно, когда дело начнет развиваться по другим линиям, — кстати, все предприятие названо «Игры, ниспосланные свыше», а лицензия составлена так, что охватывает почти все развлечения, кроме разве что постельных утех, — так вот, когда дело начнет развиваться по другим направлениям, мне понадобится помощь. Для меня это настоящая проблема. Боюсь, что Понс решит взять в долю кого-нибудь из своих недалеких родственников. Надеюсь, правда, что он этого не сделает, потому что родственные чувства неуместны, когда рискуешь сбить цены. Как ты считаешь, Хью? А как ты насчет того, чтобы управлять фабрикой? Дело очень большое: у меня работает уже сто семь человек.
— Почему бы и нет? Раньше под моим началом бывало и в три раза больше народу, а в Сибизе я руководил двумя тысячами человек. Но, видишь ли, Джо, я пришел сюда совсем по другому поводу.
— Ну конечно, конечно! Выкладывай. А потом я покажу тебе чертежи.
— Джо, ты знаешь насчет Дьюка?
— А что с ним такое?
— Он оскоплен. Разве ты не знал?
— Ах, да! Знал. Это случилось как раз перед моим отъездом. Надеюсь, с ним все в порядке? Осложнений не было?
— В порядке? Джо, ты, наверное, не понял меня… Его оскопили! А ты ведешь себя так, словно ему вырвали зуб. Так ты, значит, знал? И не пытался помешать операции?
— Нет.
— Но, ради Бога, почему?
— Позволь мне договорить, ладно? Я ведь тоже что-то не припомню, чтобы ты со своей стороны пытался воспрепятствовать этому.
— Я просто не имел возможности. Я ничего не знал.
— И я тоже. Именно это я пытаюсь втолковать тебе, а ты все норовишь вцепиться мне в глотку. Я узнал обо всем только постфактум.
— О, тогда прости. Мне показалось, ты хотел сказать, что хотя и знал, но не пошевелил пальцем, чтобы помешать оскоплению.
— Нет, это не так. Если бы даже я и знал, то не представляю, чем бы я мог быть полезен. Разве что попросил бы Понса сначала потолковать с тобой. Но еще неизвестно, как закончился бы такой разговор. Так что, может быть, и к лучшему, что мы остались в стороне. Ну, а теперь насчет чертежей… Взгляни вот на эту схему.
— Джо!
— Что?
— Разве ты не видишь, что я не в состоянии думать сейчас о фабриках игральных карт? Ведь Дьюк — мой сын!
Джо свернул чертежи.
— Прости, Хью. Давай тогда поболтаем, если это облегчит твое горе. Я ведь представляю, как тебе тяжело сейчас. Выговорись и постарайся забыть свои печали.
Джо слушал, Хью говорил. Наконец Джо покачал головой.
— Хью, в одном ты можешь быть совершенно спокоен. Дьюк никогда не встречался с Лордом-Протектором. Так что твой совет Дьюку — хороший, на мой взгляд, совет — не имеет никакой связи с тем, что его выхолостили.
— Надеюсь, ты прав. Если бы я был уверен, что это моя вина, я бы, наверное, перерезал себе глотку.
— Но поскольку ты не виноват, то и нечего травить себя.
— Постараюсь. Джо, но что могло вынудить Понса принять такое решение? Ведь с тех пор как нас по недоразумению чуть не кастрировали, он отлично знает, как мы к этому относимся. Так зачем ему понадобилось уродовать моего сына? А я считал его своим другом…
Джо выглядел расстроенным.
— Ты в самом деле хочешь знать правду?
— Я ее должен знать.
— Так вот… сейчас ты ее узнаешь. Это дело рук Грейс.
— Что? Джо, ты, наверное, ошибаешься. Конечно, не спорю, у Грейс есть недостатки. Но она никогда бы не пожелала такого… да еще своему собственному сыну!
— Нет, конечно, нет. Я сомневаюсь, что она добивалась именно этого. Но все равно она явилась инициатором. Почти с самого дня нашего прибытия сюда она, не переставая, ныла Понсу, как она хочет, чтобы ее Дьюки был с ней, как она одинока без него: «Понс, я так одинока! Понси, ты совсем не любишь свою Грейси! Понси, я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не скажешь «да». Понси, почему ты не хочешь?» — и все таким, знаешь, детским, плачущим голоском. Ты, Хью, наверное, не был свидетелем этих сцен…
— Ни разу не присутствовал.
— Мне, пожалуй, следовало бы свернуть ей шею. Понс почти не обращал на нее внимания, если только она не начинала щипать его. Тогда он разражался хохотом, валил ее на ковер, и они возились на полу. Потом он обычно приказывал ей замолчать и некоторое время она сидела тихо. В общем, он обращался с нею, как с одним из своих котов. Честно говоря, я не думаю, что он хоть раз… я хочу сказать, из того, что я видел, трудно заключить, что он хоть раз в малейшей степени интересовался ею как…
— Я тоже не интересуюсь. А кто-нибудь предупреждал ее, что будет предшествовать воссоединению с сыном?
— Не думаю. Понсу и в голову никогда бы не пришло, что такие элементарные вещи нужно объяснять… а я уж, само собой, никогда бы не стал обсуждать с ней подобные проблемы. Да она и не любит меня, ведь я слишком часто отнимаю у нее ее милого Понси. — Джо потер переносицу. — Так что я сомневаюсь в том, что ей было это известно. Конечно, она и сама могла бы догадаться, но, извини, — ведь Грейс все-таки твоя жена, — мне кажется, что она глуповата.
— Да еще упивается Счастьем — по крайней мере я ни разу не видел ее трезвой. Конечно, она недалекого ума. Да и не жена она мне. Моя жена — Барбара.
— Вообще-то, ни Грейс, ни Барбара, с формальной точки зрения, не могут считаться твоими женами: слугам это не положено.
— А я не с формальной. Я говорю о том, что есть на самом деле. Но хотя Грейс мне больше не жена, я все же в какой-то степени рад, что она, возможно, не знала, чего будет стоить Дьюку воссоединение с ней.
Джо задумался.
— Хью, она, конечно, не знала… но боюсь, что оскопление сына ее мало заботит… К тому же вряд ли правильно говорить, что возвращение к матери чего-то стоило Дьюку.
— Не
