поэтому он автоматически попал в Зал славы Рейдера. «Я никогда не изучал его вплотную. Может, тут сыграло роль подсознание. Наверное, я о нем читал».
Влюбленность
Вскоре после возвращения в Уичито в августе 1970 года мать отвела Рейдера на церковное собрание, чтобы познакомить с «хорошей девушкой», Полой Дитц. Она была привлекательная, а он уже поборол свою стеснительность, поэтому пригласил Полу на свидание. Отец Рейдера тоже одобрил ее кандидатуру. Они начали регулярно встречаться. Рейдеру нравилось, что родители довольны его выбором и надеются, что они с Полой поженятся. «Они спрашивали меня, как идут дела, и мне было приятно».
«Осенью 1970-го я мало вспоминал про Темную сторону. Я был влюблен. Вы наверняка слышали выражение «потерял голову». Именно так я себя чувствовал. Как-то раз у нас было субботнее собрание в церкви. Родители Полы пришли, а она – нет. Я что, ей не нравлюсь? До того у нас было два свидания. Мне стало физически плохо. Я вышел на улицу, и меня стошнило. Позднее она как-то объяснила свое отсутствие. Я не сказал ей, что меня вырвало. Просто сказал, что скучал по ней.
Наши встречи продолжались. Мы вместе встретили Рождество, и в январе 1971 года я сделал ей предложение. Она согласилась, и мы купили кольца. Мы спланировали свадьбу и нашли дом, где будем жить. Под неусыпным контролем ее матери мы назначили дату: 22 мая 1971 года.
Одновременно я начал учиться в колледже Батлер в Эльдорадо, в 20–25 минутах езды от Сенека-стрит, где жил с родителями. Я подрабатывал в «Ликерс» с частичной занятостью. Для Черной Шляпы не оставалось времени.
В колледже я был очень занят. Я изо всех сил старался снова встать на путь образования. Первая Темная трещина пролегла, когда Пола попала в аварию. В феврале 1971-го, в снежное утро, она ехала на работу на своей машине. На мосту на 53-й Северной улице она потеряла управление и врезалась в машину ученика старшей школы. Ее отвезли в Уэслианский госпиталь со сломанной спиной. Машину списали по страховке.
Я тогда был в кампусе. Ее сестра, ходившая в тот же колледж, разыскала меня в библиотеке и сообщила плохую новость. Я сразу попросил разрешения уйти с занятий и поехал к Поле в госпиталь. Дороги были заснеженные и очень опасные.
Я навестил ее, а потом, на обратном пути, остановился на углу у аптеки. Рядом находился магазин с книгами и открытками, там был большой журнальный отдел. Журналы как магнитом тянули меня, в основном детективные, плюс книги в бумажных обложках. Пола лежала в госпитале, и когда я покупал для нее небольшие подарочки и открытки, то заглядывал и в отдел с журналами. Темная сторона подняла свою уродливую голову. Я покупал пару журналов и на скучных лекциях в колледже листал их или потихоньку читал дома. У меня снова появились Тайники.
Пола поправилась и ее выписали, но на работу она пока не ходила и сидела дома. Ей пришлось носить поясничный корсет.
В колледже, где я был одиночкой, трещина продолжила расти. Я ел в одиночестве, читал тру-крайм и наблюдал за однокашниками. Я нашел в Эльдорадо книжный магазин, который мне нравился. У меня был в машине «шпионский мини-чемоданчик», так что, думаю, подсознательно я уже планировал похищение.
Весной и летом я колесил по окрестностям Эльдорадо, высматривая заброшенные фермы или места, где можно рыбачить. Трещина расширялась. Я нашел несколько старых мостов – таких, с деревянными пролетами и железной рамой, которую можно использовать для связывания. Я получал удовлетворение от самосвязывания по рукам и ногам. Также я перевязывал себе паховую область, втыкал в рот кляп и надевал полиэтиленовый мешок на голову либо петлю на шею. Я достигал разрядки при звуках приближающегося автомобиля, когда он ехал по деревянным пролетам моста. Я нашел и старые амбары с крюками и с помощью веревок, которые привозил с собой, вешался на деревянных балках. Я проникал в брошенные дома и, обыскав их, занимался самоудовлетворением в шкафу, зацепив петлю за дверцу или полку. Но пистолет и «шпионский чемоданчик» были со мной, поэтому, если бы какая-нибудь женщина притормозила поблизости, это [серия убийств] началось бы до 1974 года.
После свадьбы мы поселились в съемном доме по адресу 6220 на Индепенденс-стрит в Парк-Сити. Домик был одноэтажный, около 85 квадратных метров, с большим двором. У нас был хороший арендодатель, но мы переживали из-за того, что в доме ничего нельзя менять. Я ездил на белом «Шевроле-Импала» 1962 года. У нас была хорошая сексуальная жизнь, но я хотел попробовать легкое связывание. Другие пары занимались этим удовольствия ради. Однажды я попытался придержать Поле руки за спиной, но ей не понравилось, и больше я ничего такого не предлагал.
Спустя некоторое время после свадьбы я получил тревожный звонок. У меня начались проблемы с зубами мудрости – они сидели глубоко в челюстной кости, и требовалась операция, чтобы их удалить. Мне надо было лечь в больницу. Я беспокоился, что будет с моими журналами и книгами тру-крайм. Что, если я умру? У меня набралось в Тайниках несколько папок с непристойными рекламами. Там были и рисунки со связыванием, короткие рассказы про бондаж и жертв бондажа, фантазии про них в амбарах, башнях и подвалах. Мои первые наброски «Дома ужаса».
Я нашел старую заброшенную ферму, где находилась свалка, которой пользовались местные жители. Я сложил свои вещи из тайников в полиэтиленовые пакеты для мусора. Позднее, после выздоровления, я забрал их и вернул в Тайники у нас дома. Я использовал чердак, пристроенный сарай, уличный навес и пустое пространство под домом. Позднее я сделал еще выдвижные ящики в кладовой под шкафом.
Я начал работать на заводе «Коулмен», занимался сборкой во вторую смену, с 15:30 до 23:30. У меня было отдельное рабочее место, и я проводил там время, погруженный в фантазии о том, что я шпион или убийца. На заводе неплохо платили, но я ушел оттуда, потому что мне было скучно. Работа позволяла просто оплачивать учебу. В 1972 году я выпустился – то ли в мае, то ли в конце лета [с дипломом техника по электронике].
В начале 1973-го я устроился на авиазавод компании «Сессна». Мы с Полой были очень счастливы. Начали думать о покупке этого [съемного] дома и о детях. Мы оба помогали в Лютеранской церкви Христа. То были прекрасные дни для нас обоих.
Но в «Сессне» я проработал всего девять месяцев, а потом настал экономический кризис. В октябре меня уволили. Весь
