— Ну? — нехотя отозвался капитан.
— А че дальше делать? Может — достать? Распаковаться?
— Не суетись. Успеем.
Виноградов понимал, что имеет в виду Славик: помимо смены белья и дорожных мелочей, в «дипломате» степаненковского охранника лежал не слишком новый, но надежный репортерский диктофон «Сони». Впрочем, от диктофона тут присутствовал только пластиковый, обклеенный изнутри фольгой корпус — пустующее пространство было заполнено двумя пистолетами — боевым и газовым, аккуратно проложенными мягкой кожей кобур.
— Господа! — донеслось из висящего над шифоньером динамика. — Ровно в двенадцать часов вы будете приглашены на обед, который дает Президент Республики. После этого — пресс-конференция. Всего хорошего!
Виноградов и Славик прослушали то же самое еще на двух языках, после чего Владимир Александрович с чистым сердцем окунулся в живительный сон. Молодой напарник последовал его примеру, и в следующие полтора часы специалисты по подслушиванию, если таковые вдруг решили заняться своим грязным делом, не уловили бы ничего, кроме сочного храпа двух здоровых русских мужиков…
Столы были накрыты прямо на улице, позади розового корпуса — о нем вездесущий корреспондент «Московских вестей» сказал, что это бывшая резиденция республиканского ЦК.
Президента еще не было, и Артур, как по-свойски просил называть себя министр, вел застолье. Сложив на предусмотрительно расстеленный в сторонке ковер аппаратуру и прочее журналистское оснащение, представители прессы налегали на угощение. Предпочтение, конечно, отдавалось местной экзотике: «седло барашка», минеральная вода в запечатанных кувшинчиках из глины, всевозможная свежая зелень, которую северяне к началу зимы успевают подзабыть… Но не забывалось и традиционное — бутерброды с икрой и рыбой, крохотные тарталетки, а равно и водка, привозной коньяк и пиво «Фалькон» — единственный алкогольный напиток, который позволял себе изредка употреблять сам глава традиционно исламского народа.
Роль стоящих поодаль официантов была чисто символической, каждый обслуживал себя сам — и накрытые крахмальными скатертями столы быстро пустели.
Внезапно, прервав очередной цветистый тост, глава дипломатического ведомства встрепенулся, посмотрел в сторону распахнувшейся изнутри двери. Сначала появились двое — огромного роста в черных комбинезонах и такого же цвета беретах. Их высокие шнурованные ботинки матово блестели, а чешские короткоствольные автоматы казались неестественно миниатюрными. Опасно обшарив присутствующих стволами, громилы расступились, освобождая проход.
Стремительно вышел — почти выбежал — Президент, сопровождаемый еще двумя телохранителями. Все почтительно замерли.
Генерал Гадаев был, безусловно, личностью исторической. Сын репрессированного народа, он верой и правдой служил стране, занимавшей одну шестую часть земного шара. Военная мощь империи — ей были нужны храбрые, умные и честолюбивые люди. Командир танковой дивизии, с отличием закончивший курс Академии, Гадаев сочетал в себе европейское образование, болезненное самолюбие, опыт — боевой и военно-административный. Именно эти качества привели его на пост первого Президента Республики Халкария. Некоторые аналитики сравнивали генерала с ливийским Каддафи или панамцем Норьегой — но кто лучше самих политологов знает о шаткости и относительности аналогий? Во всяком случае, обвинения в левом фашизме, авантюризме и криминогенности самого Гадаева, казалось, не трогали…
Виноградов с любопытством разглядывал недавнего российского комдива: тучный, усатый, с загорелым породистым лицом и коротким ежиком черных волос. Полевые генеральские погоны на аккуратном спецназовском «камуфляже», парадная фуражка танкиста.
— Здравствуйте! — поприветствовал он собравшихся. Затем, по местному обычаю, пожал обе руки, протянутые племянником. Целоваться не стал. — Здравствуй!
Затем, любезно давая возможность корреспондентам расхватать орудия своего труда, он отошел к столу и собственноручно наполнил высокий бокал пивом.
— Готовы? — дружелюбно улыбнулся он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ответом был нестройный положительный гомон пишущих, щелчки и жужжание аппаратуры.
— Тогда начнем… Друзья! Я не случайно обращаюсь так к вам, к тем, кто прибыл сюда в нелегкий для моего народа период. Слишком много разнообразной лжи, недомолвок…
Владимир Александрович повертел головой, отыскивая Славика, — пусть хоть для вида поснимает, да и вообще… И чуть было не охнул! Его молодой напарник, по неопытности и жадности рьяно набросившийся на дармовую выпивку, теперь окончательно «потерял лицо». Он зажал в углу между столами лысого немца с серьгой в ухе и пытался что-то втолковать с тупой настойчивостью пьяного рэкетира. До слуха уже доносилось: «…ему как с левой дал! И она без бабок…». Уже подтягивались к ним Артур и один из охранников, уже совсем чуть-чуть оставалось до скандала…
Милицейские рефлексы Виноградова оказались сильнее. Мгновение спустя он уже бережно закидывал себе на плечо обмякшую руку «коллеги», одновременно заискивающе улыбаясь племяннику генерала:
— Извините, ради Бога! Такой стол, такое угощение — сказка! Молодой — не знает еще кавказского гостеприимства, ай-ай!
С помощью официантов Славика удалось оттранспортировать в номер и уложить, поручив заботам дюжих коридорных. Когда Владимир Александрович вернулся, речь Президента уже подходила к концу:
— …Ну а конкретные аспекты военной ситуации в Республике осветит начальник штаба наших вооруженных сил — ему и карты в руки. С ним же согласуете маршруты поездок, распорядок пребывания…
— А что — везде можно будет ездить? Снимать, беседовать — без ограничений? — недоверчиво прищурился «сменовец».
— Везде.
— А вдруг мы шпионы?
— А мы не боимся шпионов. Нам скрывать нечего. Только диверсантов не любим: мы их расстреливаем, — разъяснил улыбчиво Президент. — На месте.
— Понятно… И еще вопрос.
— Достаточно! К сожалению — дела. Поступим следующим образом: в последний день, когда вы, друзья, наберетесь впечатлений, когда у вас многие вопросы отпадут сами собой, а новые, скорее всего, возникнут, — мы еще раз встретимся и поговорим. Хорошо? Всего доброго!
И генерал исчез — молниеносно, но с достоинством…
— Прошу вас! Сейчас пройдем в кинозал, там ждут, а потом чай, сласти… — гостеприимно засуетился Артур.
Прохладный полумрак кинозала настраивал на неспешную, обстоятельную работу. Перед рядами бархатных кресел, прямо на сцене, возвышался письменный стол, частично занятый водруженным на него иностранным телевизором. Свободное пространство стола занял разложенными бумагами сидящий лицом к залу невысокий сухощавый мужчина в очках, лет пятидесяти с небольшим, — явно русский, с лицом усталым и обветренным. Орденские планки на обычной, повседневной полковничьей форме внушали уважение, но удивление вызывали медицинские эмблемы в петлицах.
За его спиной, почти во весь экран, висела географическая карта региона. Виноградов отметил ее бесспорно «доперестроечное» происхождение — выделенные красным административные границы обозначали еще единую Вардино-Халкарскую Автономную ССР в составе Российской Федерации…
— Это кто — Хетагуров? — поинтересовался Владимир Александрович у соседа.
— Да то-то и оно, что не он, — озабоченно почесал за ухом коллега из «Московских вестей». — Это, как я понимаю, Федотов Александр Иванович. Был здесь начальником медслужбы.
— Старый знакомый! — перегнулся к ним с заднего сиденья «сменовец». — Я его по Афгану помню — «команда Варенникова»!
— Тише, товарищи! Тише… Приступим, — тот, о ком они говорили, аккуратно, не повышая голоса, овладел вниманием аудитории. Сказывался многолетний опыт преподавательской работы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мне поручено обрисовать вам военную обстановку в Халкарии и регионе. С учетом этой информации вы выберете наиболее желательные для посещения районы и населенные пункты, после чего будут согласованы маршруты и график движения групп. Ограничения могут быть вызваны только одним — заботой о вашей безопасности.
