он принадлежит другой.
Внезапно Воронов поднялся, глядя на меня сверху вниз. С кривой ухмылкой он сделал пару мягких шагов в мою сторону. Остановился. Слишком близко. Обратила внимание, как натянут его кадык.
— Мелочь. — я вздрогнула, услышав охрипший голос.
Ох уж это слово, запрятанное глубоко под сердцем. Наше слово. Способное сломать любую преграду в прошлом. Теперь оно безжалостно ломало меня. Ш-ш-ш. Кости трещали как дрова в печке.
— Ляля. — еще один шаг, практически поравнявшись, продолжая плести косы из моих нервов.
Бооольно. Замолчи! Замолчи! Замолчи-и! Не пачкай мои светлые воспоминания! Они — единственное, что у меня осталось…
— Не надо… — хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать симфонию нашей угасшей любви.
Кирилл застыл всего в паре сантиметров от меня.
Нет!
Увы… да.
Я шумно втянула воздух. Снова могла дышать им. Даже нотки пафосного парфюма не перебили этот дьявольский коктейль. Так пахло безумие. Эйфория. Мрачное осеннее небо перед дождем. И Воронов Кирилл.
Пропиталась: столько раз засыпала в его футболке, зажатой его крепким телом у стеночки, на его простынях.
— Помнишь? — склонился, резко вздохнув через нос.
Всё. До мелочей.
Воронов — ты моя мания.
Кивнула, мысленно, загибаясь от боли. Мальчишка из прошлого улыбнулся, разгоняя по моему телу табуны дичайших мурашек. А после… на выдохе. Шепотом.
— Не верится, что я был таким лохом!
И возразить на это мне было нечего. Только покорно смотреть в ледяные карие глаза, уносясь за границы иной реальности. Туда, где пусть и недолго, но мы были счастливы. В его или мою спальню.
Целовались до удушья. Вместо тригонометрии, с особым усердием изучали тела друг друга… Дышали неровно, знакомя моих ангелов с его бесами.
Стены наверняка помнили мои еле слышные стоны. Задушенное дыхание. Надрыв. Гипноз. Его мощную энергетику. И густую ауру нашей похоти…
Лебедева Алина. Мелочь. Ляля. Плакса. Жаль, никто заранее не поставил меня в известность, что сегодня похороны нашей любви.
— Я так понимаю, будем иногда пересекаться? — равнодушно констатировал, отдаляясь.
Покопавшись в портмоне, старый знакомый небрежным жестом вытащил оттуда пару смятых пятитысячных купюр, положив их на стол.
Внезапно Кирилл остановил взгляд на моих туфлях. Захотелось провалиться сквозь землю… Кошмар. Я неловко переминалась с ноги на ногу. Покачав головой, он бросил еще одну купюру того же номинала.
— На чай.
Будто ноги вытер о мою душу.
Глава 3
POV Кирилл
— И че там Свиридов? Если сумма не устраивает, мы шлем его на хер. Так и предай. Угрожать? Кому мне? — опустил стекло, запуская в салон мерса влажный осенний воздух. — Карин, не смеши. Я даже своих ребят из-за этого недоразумения не буду дергать. Много чести. Итак, согласится, если не тупой…
Помощница тараторила со скоростью пулемета, стараясь в общих чертах ввести меня в курс дела. Еще туго соображал после продолжительного ночного перелета, но по работе соскучился адски. Видимо трудоголизм — это у нас семейное. За неделю отдыха реально чуть не подох от скуки.
— Как мне Мальдивы? — повторил ранее озвученный Кариной вопрос, обгоняя черную «бэху». — Интересно, кто придумал называть эту дыру — раем? — ухмыльнулся, поймав недовольный взгляд Лизки. — По мне так настоящий ад — безвылазно сидеть на крошечном острове, где тупо нечем заняться.
— Эй, мы же освоили дайвинг! — обиженно поджав губу, она пихнула меня локтем. — Ловили рыбу, полетали над островами на вертолете, увидели скатов, китовых акул…
До конца опустив стекло, я приложил палец к губам, сигнализируя ей о том, чтобы не встревала в мою беседу.
— Да, Карин, я реально целую неделю как долбаный ихтиандр не вылезал из воды, и даже плавал в открытом океане в шторм, прикинь? Пробей, когда там новый любительский заплыв по пересечению Гибралтарского пролива? — подрезал пафосную телку на красном «Порше», сворачивая к ресторану.
— Почему нет? — хмыкнул, услышав, как раскудахталась моя помощница. — Или не веришь, что я всех дерну? — ловко загнал мерс в карман рядом со входом.
Темыч пару лет назад занялся ресторанным бизнесом, и неплохо в этом преуспел. Открыл заведение на первом этаже нашего бизнес-центра. Удобно. Можно было не тратить время на обеденные вылазки. Чаще всего я просто заказывал еду к себе в кабинет. Правда, весь последний месяц провел в разъездах, и почти не появлялся в офисе.
— Кариш, завтра выйдешь на пару часов? Ну да, воскресенье. Но ты же знаешь, я в долгу не останусь…
Дождавшись, когда я отключусь, Лиза закатила глаза. Мы обменялись взглядами. Ну, приехали. Три-два-один…
— Опять флиртуешь с ней в моем присутствии? Значит, у вас все-таки было, да? Ты просто скажи, чтобы я знала! Эта Карина всегда смотрит на меня, как на дуру!
— Дуру ты сейчас сама из себя делаешь, — еле подавил зевок. — Таких работников как Каро днем с огнем не сыскать. Я бы никогда не стал портить всё сексом.
Внезапно аккуратно подведенные глаза моей девушки округлились. Запоздало дошло, что ляпнул… Ведь с Лизой мы закрутили во время рабочей поездки.
И треснул мир напополам.
— То есть я была плохой работницей? Так, получается?! Со мной-то ты в койку лег! А Карина, значит, более ценный кадр? Ну, спасибо, что хоть спустя полгода поставил в известность…
Сделав глубокий вдох, я зажал переносицу, в надежде, что она почувствует мой внутренний напряг и угомонится. Терпеть не мог все эти разборки. И Лизке об этом прекрасно известно. Уж могла прокачать долбаную эмпатию.
— Кир-и-и-л-л? — растягивая гласные, типа вот-вот заплачет.
Ну уж нет, милая. Не прокатит. Все это мы уже проходили. Она в курсе, что женские слезы вызывали у меня ровно противоположный эффект. Отвращение.
Однажды Лиза закатила мне истерику, но кроме чемодана с ее тряпьем, выставленным к порогу, ничего больше не добилась. Это произошло не так давно, мы как раз только съехались.
Вряд ли бы я сам решился, если бы около месяца назад она не заявилась ко мне с этим самым чемоданом и не слишком правдоподобной легендой, что ее затопили соседи сверху, и теперь квартира на несколько недель непригодна для жилья.
Ну, не гнать же ее, в самом деле? Да и оказалось, это очень даже удобно — больше не надо было выкраивать время для встреч. Возвращаясь поздно вечером домой меня ждал ужин и согретая постель. Не жизнь — мечта…
— Ну, что ты молчишь? — дуя губы.
— Я же просил не выносить мне мозг.
— Но ведь это ты флиртовал…
Покачал головой, разминая шейные позвонки.
Эти вспышки ревности подбешивали. Складывалось ощущение, будто она полагает, что я думаю исключительно одним местом. Вот бы Лиза
