Читаем без скачивания Пуля, Заговорённая... - Андрей Канев

Конечно же, боевые действия в Чеченской республике самым серьезным образом сказались на работе ставропольской милиции. Сотрудники там привыкли к постоянной опасности, привыкли жить и служить, не имея возможности расслабиться ни на минуту. Сама жизнь поставила их в такие условия.

Перед зданием ГУВД Ставропольского края есть мемориальный комплекс в память о сотрудниках, погибших на войне. На гладких мраморных плитах — десятки фамилий. Ставропольская милиция понесла свои первые боевые потери ещё в январе девяносто пятого года, во время первого штурма Грозного. С тех пор война сопровождала их, постоянно напоминая о себе. Были и сейчас ещё случаются обстрелы, подрывы, боевики, прячущиеся в подвалах домов, как крысы в норах. И это не выдумки, не игрушки, а объективная реальность работы спецслужб на юге страны.

Навсегда в памяти Михаила Николаевича остались события февраля этого года. Тогда в Нефтекумском районе Ставрополья милиционерам удалось выследить большую группу боевиков. Члены незаконных вооруженных формирований были обнаружены и блокированы в ауле Тукуй-Мектеб. Села Нефтекумского района, где в основном живут ногайцы, в конце девяностых считались оплотом ваххабизма.

Задержание хорошо вооруженных бандитов в Тукуй-Мектебе превратилось в настоящую войсковую операцию. Бой, в котором участвовало около трехсот сотрудников милиции и военнослужащих федеральных сил, длился почти сутки. Ожесточенно сопротивлявшуюся банду, состоявшую из дюжины опытных боевиков, уничтожили. Но цена победы в том бою оказалось очень дорогой: погибли несколько человек, были и раненые. Некоторым из погибших милиционеров было немногим больше двадцати, они только начинали свою работу в органах внутренних дел.

Улицы аула были по-настоящему залиты кровью ставропольских парней. В ходе дальнейшего расследования было установлено, что на территории Ставропольского края банда, пришедшая с территории Чечни, планировала организовать теракты. Так что пламя войны в Чечне коснулось Ставрополья в полной мере и только благодаря милиционерам удалось погасить этот пожар, грозивший всей стране большими бедами.

Милиционеры из Республики Коми, тоже знали, что такое война. Знал это и собеседник Михаила Николаевича полковник Павелецкий и многие его нынешние подчинённые. Они вот уже более десятка лет ездят в служебные командировки на Кавказ. Служить в кавказских горах тяжело, здесь царят свои нравы, свои традиции и обычаи. Не всегда удается сразу найти общий язык с местным населением. Однако при этом никакого предубеждения к кавказцам в целом и к чеченцам в частности у них нет. Чеченцы — народ с сильным характером, люди, умеющие ценить дружбу и умеющие дружить. В Чечне не бросаются словами, не дают напрасных обещаний. Общее знание объединяло этих двух офицеров, поэтому им было легко друг с другом. Они понимали друг друга с полу слова, хотя и увиделись впервые.

Две войны — трагедия и русского, и чеченского народов. Пройдет ещё очень много времени, прежде чем раны затянутся, а пережитое начнет забываться. Но в итоге произошло главное: ныне найден компромисс, ведется конструктивный диалог на всех уровнях, развивается мирное сотрудничество, налаживаются взаимовыгодные связи с другими регионами. Это самое важное.

Так за разговором, ожидая возвращений из Ханкалы командира войсковых разведчиков подполковника Николая и выехавшего на совещание с ним своего заместителя по криминальной милиции старлея Милова, уговорили почти всю бутылку коньяка. Сергей Иванович набрал номер Сергея Дмитриевича Милова. Вскоре заговорил в ожившую трубку:

— Сергей, вы, где находитесь, скоро будете на базе?

— Уже…

— Что уже?

— Уже на базе можно сказать, товарищ полковник, уже в вашем кабинете…

И тут дверь распахнулась, показались Николай, и держащий около уха сотовый телефон Милов:

— Разрешите ворваться, Сергей Иванович?

— Всё, конец связи,— сказал уже, обращаясь непосредственно к вошедшим, полковник и отключил трубку.— Проходите, присаживайтесь.

— У, да у вас тут дым коромыслом,— жизнерадостно улыбаясь, провозгласил войсковой подполковник, присаживаясь по левую руку от хозяина кабинета.

— Да уж,— улыбнулся и Павелецкий,— ждали вас слишком долго, можете присоединяться.

— С удовольствием,— ответил Николай, Милов, полной грудью ощущая свою молодость, скромно промолчал, он тоже примостился на краешке стола, привычно раскрыв перед собой «склерозник», приготовясь записывать.

Павелецкий повёл рукой в сторону ставропольца:

— Вот знакомьтесь, прошу любить и жаловать, подполковник Михаил Николаевич Александров, заместитель по криминальной милиции начальника ГУВД Ставрополья. Приехал к нам поделиться одной интересной оперативной информацией.

Николай приподнялся со стула, протянул руку:

— Начальник разведки комендатуры Грозненского района, Николай…

Александров протянул руку в ответ:

— Меня можно тоже звать просто Михаилом.

Милов, пожимая руку гостя, с этим не согласился:

— Меня зовут Сергей, а вас, товарищ подполковник, разрешите, буду называть ещё и по отчеству?

— Учитывая ваш юный возраст, разрешаю.

Пока все присутствующие знакомились, Павелецкий вынул из холодильника ещё бутылку коньяка, из шкафа две рюмки, разлил золотистую жидкость:

— Предлагаю выпить за знакомство, и приступить к делу.

Все потянулись чокаться, выпили, закусили, Александров, поставив рюмку начал докладывать суть вопроса, ради чего приехал в Горячеисточненскую:

— Мы получили оперативную информацию о том, что готовится переброс в Чечню из Грузии большого каравана оружия и наркотиков. В Ставрополье мы курьеров упустили, видимо, перебросили «товар» фурами по объездным просёлкам в степи, минуя блокпосты. Одно известно точно, что через два дня перегруженный боевиками «товар» караваном на лошадях пройдёт вот здесь…

И Александров ткнул карандашом в лесной массив, указанный на оперативной карте в районе Алхан-Калы.

— Почему напрямую не вышли на командира Тюменского ОМОНа полковника Шпицбергенова?— задал вопрос Николай,— Это ведь их подконтрольная территория.

Михаил Николаевич согласно кивнул головой:

— Согласен, их район. Но согласен и с Иосифом Григорьевичем, который резонно отослал меня сначала к своему начальнику оперативной группы полковнику Павелецкому.

— У нас строгая субординация,— вставил слово Милов.

Павелецкий ласково, как на любимое, но не всегда послушное дитя, посмотрел на старшего лейтенанта и сказал:

— Шпицбергенов мне вкратце доложил о готовящемся переходе через его район каравана. Его бойцы принять «товар» готовы. Но я решил, что сил у него может случиться недостаточно, и тоже принять участие в операции по ликвидации каравана.

Он обвёл своим тяжёлым взглядом собравшихся:

— Кто-то против?

Противников не нашлось. Офицеры продолжили обсуждение деталей предстоящего захвата такого необходимого для боевиков груза из недружественной Грузии.

Глава 5

Мир был спасён в первый раз

Небо над посёлком, подпираемое столбами уютного дыма из печных труб, было усыпано мелкими манящими мальчика звёздами так густо, словно Эдькин нос-кнопка веснушками в марте. Дома, будто заплывшие белым жиром шкварки на остывшей к утру сковородке прятались в высоких, под самую крышу сугробах, и как волки сквозь еловый лапник, поглядывали на маленького путника холодными угольями окон. Воздух застыл, словно лёд в кадке. Ни ветерка, ни звука не было в уставшем на лесосеках посёлке. Только скрип искрящегося в лунных бликах снега под валенками Эдика нарушал эту космическую тишину. Нарушал, свидетельствуя о том, что ещё теплится огонёк в этой забытой богом и, в общем-то, не нужной нормальным людям керосинке.

Эдька Вартанов брёл, удивляясь красоте мира, к лесопунктовским гаражам с мехмастерскими, ютившимися на берегу спящей Выми за нижним складом. Там чадила трубой кочегарка. В ней дед Эдьки Вартанова Иван Петрович Шулепов, бывший охранник местной зоны строгого режима, будучи на военной пенсии, подрабатывал последние полгода.

Своего деда Ваню мальчик любил беззаветно, так, как любят дикие звери волю, а домашние хозяйскую кормящую руку. Эдька прощал деду его слабости и любил его страсть пофилософствовать о жизни и о мировом порядке вещей. Иван Петрович называл себя не кочегаром, как величали его остальные люди, а оператором котельных установок. Он был мягок нравом и уважаем всеми за золотые руки и незлобивый характер. Одно мешало Эдьке любить деда ещё чуточку больше, чем он его любил. Дед, особенно в последнее время, когда упала с плеч тяжесть пусть незначительной в масштабах страны, но службы, запил горькую без оглядки с закуской и без оной. Шли к нему люди, прибитые тяжкой жизнью, за советом и помощью, да и просто душу излить. А такой разговор на Руси между мужиками всухомятку без «Пшеничной» ну ни туды и ни сюды, словно речка без воды…