Райны ценились на вес «золота».
За них на специальных торгах, проводимых раз в год между кланами, женщины отдавали баснословные суммы. А если был спор, устраивали еще и поединки за «ценный приз». Ведь самое сильное потомство получалось именно от райна.
Понятное дело, что из-за низкой рождаемости мальчиков на Ламарри мужчин не хватало, и тогда их привозили с других планет. И это были уже практически рабы, которых жестко ломали, делая своими постельными игрушками. Дочери от такой связи хоть и являлись копией матери, но все же уступали чистокровным раянкам, перенимая генотип и от отца. Поэтому каждая воительница мечтала именно об райне. О своем нежном, послушном мальчике.
И мои раянки через десяток лет тоже смогут себе его позволить. Причем даже еще и не одного. Главное – сохранить мне жизнь и жизнь моих энов до условленного срока. Самый дорогой и самый опасный контракт в их раянской истории. За который им пришлось бороться на ристалище смерти. И… эти золотоволосые амазонки этим гордились! Ведь они стали первыми из первых!!!
Из информационного ступора меня вывели сильные руки на плечах. Руки иссаэра.
И чего это мы такие недовольные?
Ах да, пришло время обеда.
В наказание брату – с черной «похотливой тварью».
«Ладно его наказали, а меня-то за что?..»
* * *
В трапезную, где уже стоял накрытый стол, я входила без настроения, не испытывая голода и близко. Мало того, что предстояло сидеть на коленях у того, на кого долго без дрожи даже смотреть не могла, есть из его рук, зная, что этому нааганиту от меня надо, так еще и за Анаишшша начала переживать. Ведь я никогда не видела его таким: хмурая складка, застывшее холодное лицо, движения отрывисты и рваны, рубленые фразы: «Да. Нет. Не сейчас-с-с. Мне трудно себя контролировать… Позже, надин… Нас ждут…»
Даже и не… поцеловал…
Резко остановившись почти у самого входа, в мои волосы запустили свою сильную руку, а потом, склонившись, притянули к себе и так впились в губы, словно мы с ним год не виделись: жадно, голодно, властно… Перед глазами все поплыло. Ревниво…
– На твоей коже будет только мой запах, Лена, прос-с-с-сти, – прошипел Анаишшш, толкнув меня к стене. Рванул с плеч халатик и начал выводить влажные дорожки своим языком по моей вздрагивающей коже, довольно ощутимо ее прикусывая. Шикнул на приготовившихся к атаке воительниц, чтобы не вмешивались, – он никогда не причинит вреда своей надин. Снова занялся моей шеей, не забывая уделять внимание и груди…
От такого напора я даже растерялась, не понимая, что нашло на нааганита. «Ну ведь не при Налле же и Инде? Не в коридоре… И нас вообще-то ждут». Попыталась озвучить все это и оттолкнуть увлекшегося блондина, но мне только перехватили руки и, прошептав: – прости, это с-с-сильнее меня, – впились клыками в основание шеи.
– Ай! – эта зараза меня пометил! – Больно!!!
Стал извиняться в своей излюбленной манере. Поцелуем. А потом еще раз, и еще…
Так что в залу меня внесли с распухшими губами. Блестящими глазами. С растрепанными волосами. Халат весь перекошен. На шее следы от его клыков и синячки от засосов. Лицо пылает, потому что при свидетелях (а неплохо мы друг другу нервы успокоили). Даже про Шэйтассса забыла.
А вот он обо мне не забыл…
Мрачное застывшее изваяние с голодными жаждущими глазами и раздувающимися ноздрями. И это изваяние едва сдерживалось, чтобы не забрать меня побыстрее у иссаэра, а потом и у своего арри, который, проверив меня на предмет «повреждений», стал раздраженно шипеть на брата за несдержанность, оттягивая момент нашей встречи с ниидом.
А Шэйтассс все стоял и ждал, нетерпеливо подавшись вперед, как хищник перед прыжком. И в его взгляде творилось такое!!! Столько ожидания. Предвкушения. Непонятной надежды. И тоски… От этой тоски по моей коже побежали иголочки, а сердце неприятно заныло.
Даже жалко его стало, что ли… Жестокий и гордый, ни перед кем не склоняющий головы нааганит, унизился до просьбы перед своим арри, чтобы только прикоснуться к чужой со-рин. А эта со-рин на него даже и не смотрит, а если и смотрит, то только со страхом и презрением, еще и постоянно в чем-то обвиняет. А ведь если бы этот «зверь» действительно захотел нам что-то сделать, его бы никто и ничто не остановило.
Мы же с Анаишшшем так долго у него жили, а нитхов было так мало, и Дэй находился в очень уязвимом положении, пока не вступил в наследственные права… Более того, я обязана Шэйтасссу жизнью. Своей и малышей. И он потом так о нас заботился. И Аналлин предстоит жить именно в его доме… Да и на Александра он должен смотреть не как на помеху своему сыну, а хотя бы как на родича. Ведь когда-нибудь четвертый лорд снова захочет продолжить свой род и найдет себе со-рин. И что потом? У него будут свои дети…
А значит…
Не знаю, что произошло в этот момент в моей голове, но я вдруг четко поняла одно: я не хочу видеть этого нааганита нашим врагом! Не хочу вздрагивать от его взглядов и шарахаться в сторону от его прикосновений и думать о том, что он там замышляет. Я хочу видеть в нем друга. И может быть, я опять все неправильно понимаю и делаю большую ошибку, но нужно научиться ему доверять и впустить в круг своей семьи. Вернее, сделать своей семьей (он и так ши-ар моего ньера).
Ведь Эйтассс тоже когда-то был супругом отца Дэйрашшша, и арри ему доверял, а тот из-за своих амбиций вон как поступил.
И еще может поступить. А у Шэйтассса вообще соблазнов больше: я, Аналлин, две ветви, объединенные в одну, благодаря нашим внукам… И со временем, от моего мальчика тоже могут захотеть избавиться, ведь именно Александр наследник дома зеленых нитхов. «Нет!!! Этого я точно не переживу!!!» – Внутри тревожно толкнулись, чувствуя мой страх за свою жизнь, мгновенно насторожив этим обнимающего меня ньера.
– Лена? Ес-с-сли так боиш-ш-шься, я не буду тебя заставлять. В другой раз… – внимательные, все замечающие, змеиные глаза.
– Нет, не боюсь. Просто мы проголодались, а вы все с эном ругаетесь. И твой ши-ар заждался. И все давно остыло. Давайте уже обедать!
Приняв решение, поцеловала Дэйрашшша и под ошеломленные взгляды всех окружающих сама подошла к его супругу. Уселась к нему на колени, не забыв улыбнуться открытой, светлой улыбкой, от которой у мамбы подозрительно сузились глаза, а потом, видя, что никто кормить меня не собирается, подцепила со стола стакан с молоком и медленно его осушила. Да, мое сердце стучало как сумасшедшее, да, страх никуда не делся и мне придется кое в чем через себя переступить, но я опять сделала свой выбор. Не хочу стать яблоком раздора между двумя домами, лучше стану звеном, которое объединит их еще сильнее. Это гарант для моих детей и безопасность всех будущих поколений. Нам сотни лет бок-о-бок жить. А за интимные аспекты этих отношений я в этот момент переживала меньше всего. Во-первых, даже ньеру нельзя. Во-вторых, их еще нужно заслужить. Ну и в-третьих, мне предстояло пройти через роды. Вот что меня сильнее всего заботило. А там поживем – увидим. Может, и правда Шэйтассс найдет себе со-рин. Вот и переключится на нее. Надеюсь…
