Читаем без скачивания Заблудшая душа - Антон Грановский

Глеб залпом выпил водку и сел на место. Гости тоже выпили.

Пожилая дама, сидящая рядом с Глебом, тихо шепнула:

— Вы молодец.

После нескольких рюмок водки в кафе возникло некоторое оживление. Люди, разбившись на компании, как это часто бывает на многолюдных посиделках, заговорили друг с другом на отвлеченные темы. Кто-то, забывшись, принимался рассказывать соседям анекдоты, и выражение скорби на некоторых лицах сменялось выражением хмельной веселости. Впрочем, весельчаков тут же беззлобно одергивали, и они снова нацепляли на лица приличествующие мины. Но ненадолго.

Пожилая дама, сидящая рядом с Глебом, с любопытством у него поинтересовалась:

— Вы правда писатель?

— В некотором роде, — неохотно ответил Корсак.

Пожилая дама, тоже уже немного захмелевшая от водки (а она пила водку, как и Глеб), пару секунд помолчала, а потом негромко продекламировала:

Пред сторожем в полночь рядами могилПогост распростерся в молчанье,И месяц на плитах холодных застылВ холодном и чистом сиянье.Но вот под крестом оживает мертвец…

— Не надо, — прервал ее Глеб, поморщившись.

Пожилая дама замолчала и посмотрела на него с легким удивлением.

— Вы не любите немецкую литературу?

— Я не люблю Гете.

— Надо же, — удивилась она. — А ваш дядя его обожал. Выходит, он не имел на вас литературного влияния?

— Знаете, — неохотно произнес Глеб, — мы с ним много лет не общались.

— Много?

— Да. Двадцать пять лет. Лишь изредка перезванивались.

На лице пожилой дамы появилось удивление.

— Надо же. Четверть века! Но ведь вы еще так молоды.

— Это только кажется, — усмехнулся Глеб. — На самом деле я почти старик.

— Не наговаривайте на себя. Сколько вам? Тридцать пять? Тридцать восемь?

— Скоро сорок два.

— Для мужчины это не возраст.

— Для некоторых женщин — тоже. Некоторые женщины и в семьдесят лет вполне привлекательны.

Старуха фыркнула:

— Это точно не обо мне. Но спасибо за изящный комплимент.

— Простите, мне надо выйти покурить.

На улице похолодало. Северный ветер шелестел ветвями, покрытыми молодой, недавно пробившейся листвой.

— Не помешаю? — услышал Глеб чей-то негромкий хрипловатый голос.

Он обернулся и увидел седовласого джентльмена в алюминиевых очках и с сигаретой в руке.

— Не помешаете, — сказал Глеб.

Мужчина встал рядом и закурил.

— Скверная привычка, — сказал он, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Когда-нибудь она загонит меня в гроб.

— Так бросайте, — небрежно обронил Глеб.

Пожилой джентльмен улыбнулся:

— Пробовал. Не получается.

Несколько секунд они курили молча, потом мужчина заговорил снова.

— Меня зовут Юрий Петрович Клинков, — сказал он. — Я местный библиотекарь.

— Очень приятно, — сказал Глеб, поглядывая на затягивающие небо тучи.

— Ваш дядя жил один и мало с кем общался, — сказал библиотекарь. — Хотя и букой он никогда не был. Всегда вежливый, чисто одетый… Разве что немного рассеянный. Как будто постоянно о чем-то думает. О чем-то таком, что совершенно не имеет отношения к нашей жизни.

Глеб ничего на это не сказал.

— Вы знаете, что ваш дядя писал роман? — спросил Юрий Петрович.

— Да. Он мне что-то про это говорил. Года полтора назад, по телефону.

— Он читал мне отдельные куски. Знаете, я, конечно, не литературный критик, но, по-моему, написано было очень неплохо. По крайней мере, живо. Вы не читали?

Глеб покачал головой:

— Нет. В последнее время я мало читаю. Знаете, как в анекдоте: «Чукча не читатель, чукча — писатель».

Библиотекарь улыбнулся бледными, чуть тронутыми сеточкой морщин губами. Немного покурил молча, затем негромко произнес:

— Я слышал, между вами и вашим дядей произошла какая-то ссора?

— Было дело, — сказал Глеб. Он выпустил изо рта колечко табачного дыма, посмотрел, как оно расплывается в воздухе, и добавил с усмешкой: — Я думал, что моя дядя — благородный рыцарь, а он оказался обычным проходимцем.

— Он влюбился в вашу маму, верно?

Глеб покосился на библиотекаря, тот покраснел и смущенно поправил пальцем очки:

— Извините, я не должен был…

— Да нет, все верно. — Глеб пожал плечами: — Этот чудак полюбил мою маму и почему-то вообразил, что может добиться от нее взаимности.

— Этот конфликт стал причиной вашего отъезда из Полесска? — осторожно уточнил Юрий Петрович.

— В некоторой степени, — нехотя ответил Глеб.

Юрий Петрович кивнул и вдруг встрепенулся.

— Ах ты, черт… — Он достал что-то из кармана пиджака и протянул Глебу: — Возьмите.

— Что это? — не сразу понял Глеб.

— То, что должно принадлежать вам.

Глеб взял протянутый Клинковым предмет. Это была курительная трубка — очень старая, почти древняя, с золотым мундштуком и костяной чашей, вырезанной в виде головы дьявола.

— Ваш дядя отдал ее мне за несколько дней до своей гибели, — сказал библиотекарь. — И попросил, чтобы я передал ее вам.

Глеб потер пальцами едва заметную трещинку на костяной чаше, погладил прохладный мундштук.

— Когда-то она принадлежала вашему деду, — сказал Клинков. — А тому досталась от его деда. Теперь она ваша.

Глеб повертел трубку в пальцах, не зная, что с ней делать, потом пожал плечами и сунул трубку в карман плаща.

На крыльцо вышла пожилая дама в шляпке с вуалью.

— Юрий Петрович, вы идете? — строго осведомилась она, ревниво посмотрев на Глеба.

— Да, Аделаидочка. — Он швырнул зловонный окурок в урну. — Приятно было с вами познакомиться, Глеб.

— Мне тоже, Юрий Петрович.

Библиотекарь кивнул Глебу и подставил руку «колечком» пожилой даме. Она взяла его под локоть, и оба удалились.

«Надо уезжать, — думал Корсак, шагая к гостинице. — И чем быстрее, тем лучше».

Родной когда-то город казался ему чужим. Знакомых лиц не было вообще. Кира… Мысли о ней снова начали тревожить Глеба. Эльза… Едва он вспомнил ее, как сердце его сжалось от тоски.

«Надо же, — с удивлением и горечью подумал Корсак. — Оказывается, все это еще живо… Уезжать! Уезжать как можно скорее!»

Подходя к гостинице, Глеб снова сунул руку в карман и достал сигареты. Краем глаза Глеб заметил, что из кармана его что-то выпало. Он остановился и опустил взгляд. На земле лежал сложенный вдвое листок бумаги. Глеб нагнулся и поднял его. Повертел в пальцах, затем развернул.

Надпись, отпечатанная на пишущей машинке, гласила:

«ВАШЕГО ДЯДЮ УБИЛИ».

Час спустя Глеб должен был мчаться на своей «бэхе» по пустынному скоростному шоссе. Но вместо этого он стоял возле двери кабинета, к которой была прикручена золотистая табличка с надписью: «Игорь Васильевич Кочетков, подполковник, начальник отдела».

Глеб постучал в дверь, подождал, пока из-за нее донесется «да!», затем нажал на ручку. Дверь открылась, и он вошел в кабинет.

В глубине большого кабинета, за коричневым пластиковым столом, уставленным компьютерами и факсами, сидел маленький человечек в полицейской форме, с бледным усталым лицом и гладко зализанными назад черными волосами. На тугих погонах у него поблескивали подполковничьи звезды.

Человечек взглянул на Глеба и широко улыбнулся, блеснув золотыми зубами. Однако в улыбке его не было ничего радостного.

— Здравствуйте, Игорь Васильевич! — поприветствовал его Глеб. — Я вам звонил полчаса назад. По поводу моего дяди, директора музея.

— А, да-да. Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь! — Подполковник Кочетков широким жестом указал на кресло. Затем дождался, пока Глеб усядется, и продолжил все с той же вежливой златозубой улыбкой: — Слышал, слышал о вашем приезде. И рад познакомиться с вами лично.

— Слышали? — удивился Глеб. — От кого?

— Да уже весь город в курсе. Вы же, в некотором смысле, знаменитость из Москвы. Известный писатель, и вместе с тем — выходец из нашего города. Мы вами гордимся.

— Правда? — Глеб иронично прищурился. — Что, вы и книги мои читали?

— А как же! Ну, то есть, я-то не читал, все, знаете, времени не хватает. А вот моя жена — ваша большая поклонница. Кстати, нет ли у вас с собой книженции, чтобы подписать? Жена была бы рада. Автограф знаменитости, и все такое.

— Нет, книги у меня при себе нет.

— Жаль. — Кочетков вздохнул. — Ну-с, так что же вас ко мне привело, Глеб Андреевич?

— Олегович.

— Что?

— Глеб Олегович.

Подполковник Кочетков кивнул:

— Ну, да. Так чем обязан?

Глеб пару секунд помешкал, не зная, с чего начать, и понимая, что его слова не вызовут восторга у начальника полиции.

— Я тут на поминках познакомился с некоторыми жителями города… — начал Глеб.