Когда стала известна дата приезда гессенской принцессы, императрица велела срочно звать к себе Наталью, пребывавшую все эти дни в апатии и глубоком равнодушии ко всему, что происходило при дворе. Поначалу Александра Федоровна подумала было, что это как-то связано с высылкой Калиновской, но потом вездесущая Нарышкина сообщила, что грусть обычно живой и непосредственной в эмоциях Наташи — личного свойства и связана с размолвкой с ее обожаемым женихом, князем Андреем Долгоруким.
Александра Федоровна отрядила Нарышкину за Репниной, и та привела ее почти что за руку. Разговор с наследником немного взбодрил упавшую духом Наташу, но все же не вернул ей прежнего равновесия. Да и брошенный на прощанье взгляд скорее смутил, побудив избегать встреч с цесаревичем. Слишком хорошо Наташе был знаком этот проникновенный взор с поволокой. Меньше всего ей хотелось бы провоцировать наследника, княжна прекрасно понимала, что нет для мужчины лучшего утешителя душевных ран, кроме как близкая подруга былой возлюбленной.
Приходу Нарышкиной Наташа не удивилась, бойкая новая фрейлина быстро вошла во вкус дворцовой жизни и начала играть в ней весьма заметную роль. С некоторых пор ее даже стали за глаза именовать порученцем императрицы для особых случаев. И если она пришла, значит дело действительно важное, и сказаться больной было невозможно. Наташа поблагодарила Нарышкину за приглашение и последовала за ней. По дороге в покои императрицы та болтала без умолку, продемонстрировав поразительное знание всех подробностей Наташиной драмы: И при этом всячески старалась выражать сочувствие, за которым — Наташа была уверена в этом — скрывалось не только типичное женское любопытство, сколько будущая интрига. Знать бы только — какая?
— Натали, вы в последнее время сами на себя не похожи. Не расскажете ничего забавного, не посмешите. Все молчите и молчите, — с сомнительным елеем в голосе на ходу упрекнула Наташу Нарышкина.
— Мне сейчас не до шуток.
— Стоит ли так долго отягощать себя печалью?
— Я не печалюсь, я думаю.
— Того хуже!
— Вы тоже считаете, что думать вредно для здоровья?
— Думать — вредно для любви. В любви главная ценность — легкое дыхание.
— Вы советуете мне не думать о будущем?
— Я советую вам вообще поменьше думать. Тем более о таких мелочах, как внимание жениха к смазливой селянке. То же мне повод, чтобы сердиться!
— В данном случае сердилась не я, это князь Андрей на меня сердится.
— Вам бы следовало больше доверять ему. Мужчины вообще непостоянны, но если им об этом напоминать, то можно потерять их окончательно, — улыбнулась Нарышкина и кивнула слуге, отворившему дверь в покои императрицы.
Она прошла первой, Наташа только вздохнула и, придав своему лицу выражение кротости и тихого счастья, предстала перед государыней. В гостиной зашушукались фрейлины. Александра Федоровна бросила на них суровый взгляд и тут же приказала всем выйти. Нарышкина замедлила было с уходом, но и ей государыня знаком приказала — оставь нас! Нарышкина вежливо поклонилась и вышла, хотя Наташа была уверена, что она немедленно прильнула к замочной скважине с внешней стороны двери, оттеснив других, не столь напористых любопытных.
— Подойдите ближе, дитя мое, — Александра Федоровна протянула к Наташе руку, указывая на место подле себя. — Я, конечно, наслышана о твоей ссоре с князем Андреем Долгоруким. Нет-нет, фрейлина Нарышкина здесь не при чем! Я сама умоляла ее передавать мне самые свежие подробности, так как ты предпочла замкнуться в своем горе и промолчать.
— Простите меня, Ваше величество! — воскликнула Наташа.
— Мне жаль, что ты не доверяешь мне и не позволяешь утешить тебя и помочь тебе…
— Ваше величество!..
— Не спеши с извинениями, — остановила ее государыня. — Ты всегда была верна мне. Я же в отсутствие твоих родителей приняла на себя обязательства опекать тебя и содействовать твоему счастью. Мне больно видеть слезы в твоих глазах и печаль на твоем челе. И я не могу тебе позволить поддаваться унынию.
— Но…
— Полагаю, самое время вызвать князя Андрея в Петербург. В разлуке вам трудно разобраться в собственных чувствах.
— Вы словно читаете мои мысли!
Мне хочется видеть тебя радостной и спокойной, — императрица взяла Наташу за подбородок и заглянула ей в глаза. — И поэтому я озаботилась договориться с Государем о скорейшем возвращении твоего жениха ко двору.
— Вы очень великодушны, Ваше величество, — Наташа с благодарностью прижалась щекой к сухой и теплой ладони императрицы.
— Вот и славно, дорогая моя, — по лицу государыни было заметно, что она довольна поведением фрейлины и ее реакцией на добрую весть. — Кстати, ты уже знаешь, что мы ожидаем прибытия ко двору принцессы Марии Гессен-Дармштадтской?
— Да, Ваше величество, — кивнула Наташа и заволновалась, кажется, стала проясняться причина столь щедрого «подарка» государыни.
— Мы решили предложить тебе должность ее главной фрейлины на время этого визита.
— Это великая честь для меня…
Если это честь, отчего же ты не рада? — императрица пристально посмотрела Наташе в лицо. — А, понимаю! Ты, наверное, думаешь, что принцессу пригласили , в Россию для того, чтобы она в известном смысле заняла место Калиновской, с которой вы были дружны?
— Я не смею обсуждать решения Ваших величеств!
— Разумеется. Но даже если ты действительно не думаешь об этом, то я думаю! И я желаю, чтобы именно ты оказалась рядом с Марией. Мне будет нужна помощь и верный человек в ее покоях.
— Могу ли я опросить, как именно Вы хотите, чтобы я помогла Вам?
Александра Федоровна ответила не сразу. Она встала с диванчика и сделала несколько шагов по комнате, словно собираясь с духом, чтобы открыться. Наташа поспешила подняться вслед за ней и теперь вежливо ждала продолжения трудного разговора.
— Цесаревич, похоже, не осознает, что выбирает не только супругу, но и будущую императрицу, — заговорила, наконец, государыня. — И с этой стороны, боюсь, его выбор совершенно неправильный.
— А как сам Александр Николаевич объясняет свой выбор?
— Дорогая княжна, я не стала бы обращаться к вам за помощью, если бы разговор на эту тему с цесаревичем был возможен… Вы доверенное лицо в его отношениях с Калиновской. Я попрошу вас быть столь же полезной и вашей Государыне во всем, что будет касаться отношений наследника с принцессой Марией.
— Я… — Наташа замялась. — Мне трудно предположить, что Александр Николаевич будет настолько откровенным со мной.
— Ты редкостная умница, Натали. Ты умеешь внушить доверие и симпатию собеседнику. И я не знаю при дворе лучшей кандидатуры…
