Лила покупала Венеру в присутствии Такера, и он отлично знал, что гипсовая статуэтка стоила гроши, однако предпочел не спорить с Лилой. Когда речь шла о деньгах, еще никому не удавалось ее переговорить.
— Так, — сухо проговорил он. — Значит, уже подсчитала убытки и приготовила мне счет?
Лила с преувеличенным вниманием осмотрела комнату.
— Как хочешь, но набирается не меньше чем на сто пятьдесят долларов.
— Сто пятьдесят? — Такер задохнулся от негодования. Но что толку спорить, она тогда еще накинет. — А почему это я должен платить? — спросил он. — Стреляли-то ребята.
—Лучше синица в руках, мой милый. — Лила подошла к нему и погладила его по голой груди. Должно быть, она отлично разглядела, во что были одеты ребята, и решила, что Такер куда более платежеспособен.
Он с раздражением оттолкнул ее руку.
— Ну что ж, желаю удачи. Из меня ты не вытянешь ни цента.
Лила усмехнулась:
— Такер, дорогуша, ты, видно, забыл, в чьем банке лежит кругленькая сумма, которую ты скопил на черный день.
Такер не нуждался в этом напоминании. Он после долгих раздумий поместил деньги в принадлежавший ей банк, так как ему хотелось, чтобы деньги находились на нейтральной территории. Салвейшен для этого очень подходил, но единственный местный банк принадлежал Лиле. Разумеется, не все об этом знали. Святоши горожане считали, что владелец банка — управляющий Лилы Том Райли. Она же скрывалась за его спиной. Зачем дразнить гусей? Дела банка шли отлично.
— Я не собираюсь трогать эти деньги, — буркнул Такер, просовывая руки в рукава рубашки. — Ты отлично знаешь, что я для того и положил их в твой чертов банк, чтобы их нельзя было в любую минуту забрать и истратить.
— Может, и так, — промурлыкала Лила и склонила голову набок. — Это-то я знаю, а вот зачем, мне до сих пор неизвестно. Я сама люблю секреты, солнышко, но это становится уж чересчур. Сказал бы, для чего предназначены эти деньги? Разве мы не друзья?
Нет. Лила действительно ему ближе всех, но что их, собственно говоря, сближает? Выпивки и знойные ночи. Это не причина, чтобы с ней откровенничать.
Какой-то суеверный страх не позволял Такеру поделиться с кем-нибудь своими планами. Он уже так близок к цели — вдруг все сорвется?
Он чувствовал на себе взгляд Лилы. Чем дольше он молчал, тем больше она хмурилась.
— Значит, не скажешь? — наконец осведомилась она, надув губы.
— Нет, сударыня, не скажу. — Стоя к ней лицом, Та-кер заправил рубаху в брюки и надел ремень с кобурой. — Сама же говорила: «Забава забавой, а дело делом».
— Вот тут ты прав. — Голос Лилы посуровел. Ее взгляд и даже поза дышали угрозой. — А посему вернемся к делу: когда ты оплатишь мне ремонт комнаты?
Такеру очень хотелось послать ее куда-нибудь подальше, но Лила в Салвейшене владела не только недвижимостью, у нее были куплены и шериф с окружным судьей.
— Успокойся, — сказал он. — Рано или поздно получишь свои деньги.
Лила покачала головой:
— Если я тебе это спущу, пойдут разговоры, что Лилу можно обвести вокруг пальца. Мне придется нанимать новых вышибал, чтобы заставлять клиентов платить по счету.
Как же она любит брать людей за горло! Такеру много раз приходилось наблюдать, как она сдавливает своими финансовыми щупальцами других, но сам он в этом положении оказался впервые.
— Заруби себе на носу, Лила, к этим деньгам я не притронусь.
—Я сама к ним притронусь. Стоит мне сказать слово, и мой добрый приятель судья Рэнкин арестует твой счет. Так что месяца не пройдет, солнышко, как твои денежки станут моими.
Пальцы Такера инстинктивно сжались на рукоятке револьвера. Выпустить бы кишки проклятой бабе!
— Лила, не советую загонять меня в угол.
— Ты сам себя загоняешь в угол, дорогуша. Можно договориться миром. Почему бы тебе не пойти ко мне на службу?
Она делала ему такое предложение не в первый раз и всякий раз получала отказ. Она и любовницей-то была весьма требовательной, а уж в качестве работодателя он ее просто не вынесет.
— Спасибо, но я пас.
— Какие у нас прочные моральные устои! Обчищать игроков за карточным столом — это порядочно, а работать в борделе ему не позволяют принципы!
— Лила, хватит на меня давить!
— Вот только ты не всегда помнишь о своих моральных устоях. — Лила подошла к Такеру и принялась старательно поправлять на нем рубаху. — Не далее как вчера ты прижал меня к стенке в баре уже после полуночи, когда наступило Божье воскресенье. Выходит, ты волен требовать от меня своего в любое время и в любом месте, а жалованье из моих рук брать отказываешься: грязные, вишь ты, деньги. И только потому, что я не из тех дамочек, которых ты так обожаешь.
— Лила, к чему этот театр? Я тебя не принуждал. Лила тряхнула головой и издала грудной смешок.
— Само собой, мне страх как нравится тискать твои твердые ягодицы — больше я люблю только подсчитывать денежки. Но в том-то и разница между мной и твоими самками, вокруг которых ты увиваешься, что я не меняю дело на безделье.
— И преуспеваешь и в том и в другом. Лила удовлетворенно улыбнулась:
— Во всяком случае, я не лицемерю. Так вот, скажу тебе без обиняков, — она собрала в горсть рубашку у него на груди, — я желаю получить с тебя свои денежки, и я их получу.
— И где же, по-твоему, я их возьму? Ты же знаешь, что я бы не ошивался в Салвейшене, если бы мог найти работу где-нибудь еще.
— Бери работу, которую предлагают мальчишки. Возьми с них побольше, потому что ты попал в этот переплет по их вине. Честно говоря, дорогуша, мне плевать, где ты раздобудешь деньги. Лишь бы к концу месяца ты вручил мне двести долларов. А не то я с помощью судьи Рэнкина вычту эти деньги с твоего счета.
До конца месяца оставалось всего три недели.
— Какая же ты стерва!
— Верно, — промурлыкала Лила, глядя на него в упор. — Потому я тебе и нравлюсь.
Черта с два!
— Получишь свои деньги, — пробурчал он, высвобождаясь у нее из рук. Надо будет ей заплатить, даже если для этого придется чистить конюшни или мыть посуду. Но уж когда он отдаст ей долг, больше она его у себя в салуне не увидит.
Лила дернула его за рукав.
— Только возвращайся поскорее, солнышко, — сказала она, кивнув на постель. — У нас с тобой еще есть дело.
— Нет, крошка, никакого дела у нас нет, — возразил он, вырывая руку и направляясь к двери. — Поздно смешивать дело и забаву.
Такер не стал ждать ее ответа. Он сжег за собой мосты и знал, что ему надо как можно скорее уносить ноги из Сал-вейшена.
Ломая голову, куда направить стопы и как побыстрее заработать побольше денег, он решительно вышел из салуна и двинулся по улице, совсем забыв про свидание, которое назначил в кафе.
