Не в силах противостоять такой ласке, и увлекаемое внезапно ускорившейся головой, туловище само, пробежало огромное расстояние в полтора шага, и упало на колени.
— Твою дивизию…! — с чувством, выразил я своё восхищение, к происходящему. Теперь, я понимаю мамашу не боящуюся, оставить чадо в одиночестве. Пожалуй, подобный голосок, можно прировнять к оружию массового поражения. Как же тогда, выражает своё негодование папа?
Встав на ноги, я оглянулся. Ко мне, с негодованием вскипевшего чайника, шипя и смешно перебирая лапами, ковылял виновник торжества.
— Ну. Чего тебе толстяк? — как можно дружелюбнее обратился я к нему — Ну куда ты со мной? Схарчат тебя дурашка, или в зверинец какой посадят.
Видимо, с такой аргументацией, он был в корне не согласен. Поскольку добравшись до меня, стал цепляться коготками за штаны, пытаясь забраться на руки. Идя навстречу, его пожеланиям, поднял эту тушку на руки. Весу в нём, всего ничего, а сама тушка, была покрыта крохотными чешуйками. На ощупь, он напоминал кусок зеленого бревна, завёрнутого в металлическую чешую. Однако…
— А откусить-то от тебя, братан, не так-то просто. Если только целиком заглотнуть? — зверёк на мои потуги сострить, только сопел и целясь за всё подряд коготками, пытался подтянуться и сесть мне на плечо.
— Черт с тобой, пошли, — примостившись на плече, дракончик, что-то одобрительно уркнул и мы двинулись.
Как оказалось, полянка была самым приятным местом в этом лесу. Я пер по лесу, как сайгак, но «весело с улыбкой», пока получалось не очень. Какую-то тропинку нашел, но отчего-то следов на ней никаких не находилось. Периодически оглядывал местность, на предмет пожрать. Окружающий меня пейзаж, никак не способствовал подъёму настроения. Хотя в начале, я пытался напевать, но что-то не опять не попёрло. Лесок был, еще та сволочь, и подсовывал под ноги, то какие-то корни, то коряги, которые нужно было обходить, и обязательно почему-то через колючие кусты. В каком направлении я шел? Да хрен его знает. Куда не иди, найдешь текучую воду. А вода (река, ручей и т. д.) впадает в более крупную реку, где наверняка живут люди. Читать больше надо, если опыта выживания нет. У меня такой опыт есть. К сожалению, наверное. Почему я был такой расслабленный, как в питерском лесу, до сих пор, «тайна велика, есмь». Отмахал я порядочно, скоро наверное, вечер. Хотя солнце, пока вроде высоко. И потихоньку, стал присматривать местечко для ночевки.
Какой-то странный запах, я ощущал уже минут двадцать. И надо сказать, нравился он мне, всё меньше и меньше. Покрутив головой и раскинув чувственное восприятие на все стороны, я принюхался как собака. Ага…, сориентировался, мне чуть в сторону. Запашок-то знакомый, старое пожарище. Никак не костерок туристов. На тропке меня уже не было. Нет, сам-то я никуда физически не делся. Только того, расслабленного идиота, с песнями прущегося по лесу, не стало.
Зверь выглянул из меня, подобрался и встал на тропу войны. Человеком, это назвать сложно, это был хищник на охоте, у которого остались только рефлексы, и анализ — звуков, запахов, чужих чувств. У которого только одна задача, выжить. Убей или убьют тебя. Нет чувств, нет эмоций. Доверие, только к своему телу, оно при опасности, среагирует, раньше головы.
Существо, стоящее на тропе, мягким, стелющимся шагом двинулось на запах. Чувство тревоги молчало, что означало, живых впереди нет. Даже не так, угрожающих, или опасных, лично мне. Тот, кто говорит, что чужака в лесу, сидящего в засаде, нельзя прочувствовать, наверное, лукавит. Кому как, а мне жопа провопит об опасности. Привык я, ей родимой доверять. Любой экстремал, неважно воин, приключенец или профи, скажет, что чуял он, что-то эдакое, перед этим… как попасть. Ну, кто в это верит — тот живой. Называют это, шестым чувством, интуицией или еще как.
Лес чуть поредел, и я выскочил к дороге. Впрочем, дорогой это назвать можно, только по сравнению с лесом. Это была неширокая тропа, по которой иногда передвигались. Достаточно давно, как мне кажется.
Глава 4
Разная?
Хотелось бы блеснуть, но кроме голого зада нечем.
На плече завозился груз, про который я забыл, порываясь куда-то пойти. Я не стал ему мешать и опустил на землю. Оглядываясь на меня, он засеменил куда-то вправо.
— Не иначе, что-то чует, — подумал и двинулся вслед, за ним. За поворотом сквозь кроны просвечивало строение из камня, по крайней мере, в несколько этажей.
— …ть, в душу……….. чтоб тебя обгадили слоны и возненавидел шизанутый дровосек……., - комментарии, бодро звучали в голове, сильно помогая, протиснуть моё не очень приспособленное тело, сквозь необычайно плотное переплетение кустов, в которое внезапно уперлась дорога.
А вот это рояль (в кустах)! Пардон, за кустами.
Интересно, как можно вырастить английскую изгородь поперек дороги. За изгородью дорога продолжалась, и упиралась в башню. Пизанскую, на мой взгляд, потому что кривую. Высоченная клонящаяся в сторону башня, с довольно узкими окнами, больше похожими на расширенные бойницы.
Моментально переместившись от кустов к башне, я огляделся. Сооружение довольно капитальное, из крупных булыжников, скрепленных между собой, чем-то вроде раствора, рядом с ней было пристроено сооружение, походившее на конюшню (хибара с большими дверями). Чуть дальше располагался недавно сгоревший сарай.
— Вообще-то, местечко довольно странное, — подумал я, плотно прижимаясь к стене. Как-то подозрительно тихо.
Пришел день «Х», наступило время «Ч» и пришла полная «Ж»… Ну это пока рано, я живой пока. На поляне и в башне стояла мертвая тишина, в которой я чувственно пытался покопаться.
— …………..! — шепотом прокомментировал я. Потому что рядом, кто-то умирал.
НЕНАВИЖУ!! Почему я чувствую себя последней сукой, когда кто-то умирает. Даже если я не виноват! Потому что, когда виноват в этом я…виноватым, я себя как раз не чувствую.
Не знаю, как описать это чувство, но рядом стояла смерть. Чужая. Для себя я, опасности пока не ощущал.
Мягко переместившись в сторону строения, я заглянул за угол. Нос не обманул, пахло мерзко, причем запах не идентифицировался. Передо мной была яма, закрытая решеткой, судя по виду бронзовой, а может, и нет. Странного цвета метал. Около ямы суетился дракончик, и жалобно скрипел или скулил. Заглянув в неё, я понял его суету. В ней лежала, дракона, наверное, его мать. Она была метров трех-четырех в длину, с кожистыми крыльями, бессильно лежащими на камнях, с изящной рогатой головой и длинным хвостом.
Скелет, обтянутый кожей, из последних сил пытался подняться, но сил видимо, совсем не осталось. Голова её, упала на каменный пол, глаза закрылись…, и тут, я услышал голос в своей голове.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
