не обнаруживая себя. Незамеченным зрителем зачастую можно подсмотреть то, чего не увидишь на месте командира. Увиденное и вправду впечатляло: отлаженный нами механизм работал как швейцарские часы! Нанятые девицы древнейшей профессии свою задачу поняли хорошо и отрабатывали на все сто. Я невольно засмотрелся на то, как они подбегают к проходящим мимо мужикам, как бы случайно поворачиваясь к ним самыми выгодными ракурсами, и ласковыми голосами приглашают за билетами на настоящее мужское развлечение. Будь я обычным прохожим, я бы тоже захотел подойти и полюбопытствовать, куда это меня зазывает такая эффектная девочка.
И, по всей видимости, настроение прохожих я уловил точно! Вдруг рядом со мной раздался звук смачной пощечины и рассерженный женский голос прокричал:
— Куда опять зенки пялишь, кобель? Тебе мало баб твоих, и на работе, и везде? Уже на уличных шмар заглядываться начал?
— Да я… никуда, ты что… я — вон, витрина красивая… — оправдывался мужик, потирая щеку.
— Ага, красивая… витрина третьего размера! А ну пошел домой! Что за позорище — на пять минут в магазин выйти невозможно! Говорила мне мать — не связывайся… — женщина, продолжая разоряться на всю улицу, потащила за собой мужа, державшего в руках сумки с покупками и сворачивавшего голову на наших красоток.
«Да, красота спасет мир!» — усмехнулся я про себя. — «Правда, параллельно может разрушить некоторые семьи».
Незадачливый супруг был не единственным, кто засматривался на нашу «витрину». Мужики то и дело соглашались на предложение наших девчонок приобрести билеты на сенсационное и зрелищное мероприятие. Покупатели шли так плотно, что еще немного — и у точки образовалась бы очередь, напоминая о недавно ушедших временах развитого социализма.
— Здорово, Боец, — подошедший Степаныч протянул мне руку. — Ну что, как самочувствие после вчерашнего? Выспался?
— Ты так спрашиваешь, как будто мы вчера не пресс-конференцию проводили, а пьянку, — улыбнулся я, отвечая на рукопожатие.
— Ну, пьянку — не пьянку, а по башке-то тоже дает, — сказал Степаныч, разглядывая наших красоток. — Кстати, идея твоя с девками хороша. Мы уже практически половину билетов продали. Вот жизнь у этих баб, а — сиськами повертел и все, что хочешь, твое!
— Ага, ты только не забывай, чем они в основное рабочее время занимаются, — задумчиво ответил я.
— Ну… тут уж, знаешь, у кого как сложилось. Вряд ли многие сейчас живут так, как в детстве мечтали. А у этих хоть бабки есть.
Мне на секунду вспомнилась ростовская бабочка, и я вздохнул.
— Кстати, о бабках. Вы учет проданных билетов ведете? — спросил я. — Да и за самими деньгами присматривать надо бы, небось не в сейфе лежат.
— Ведем, ведем, — ответил Степаныч, — что уж мы, маленькие, что ли. А насчет присмотра — уж прости за нескромность, но и не такие суммы при себе на улице держали.
Я, конечно, знал, что Серега и Степаныч не маленькие. Но в бандитские времена осторожность не помешает. Да и моя склонность к перфекционизму тоже играла роль. А еще я не мог отделаться от нежданного чувства, о котором не вспоминал еще утром и которое становилось все более навязчивым.
Меня посетило странное ощущение приближающихся проблем. Вроде бы внешне все шло отлично. Но уж слишком недружелюбно поглядывали на нас конкуренты из точки неподалеку. Конечно, на то они и конкуренты, чтобы завидовать — не тортиком же им нас угощать в честь такого. Но, учитывая, кем именно были эти конкуренты…
До времен более-менее цивилизованного бизнеса еще далеко. От «быков», угрюмо и злобно смотрящих на тебя и твою точку, можно смело ожидать всего, чего угодно. Особенно если вспомнить, кто их «хозяин». Вон, не далее как на прошлой неделе сам видел, проезжая мимо, расстрелянный в упор ларек — осколки стекла на асфальте и в окне, следы огня, пятна крови… А ведь ларьки не дворовые старушки держат. У того, в кого стреляли, наверняка тоже была и крыша, и договоренности, и опыт в «переговорах». Чем мы лучше, в случае чего?
— Слушай, Степаныч, ты же пока здесь будешь? — спросил я. — В ближайшие несколько часов хотя бы?
— Ну да, — кивнул он. — Там, правда, какой-то Серегин ученик еще должен скоро подъехать. Любит молодежь поспать — вовремя явиться для них прямо подвиг! Но я все равно останусь. Планов особых у меня на сегодня нет, а здесь — может, помочь понадобится, может, сходить куда. Да и эти вон, соседушки наши… мало ли чего.
Я внимательно посмотрел на Степаныча. Его слова убедили меня в том, что мне не показалось и угроза действительно становилась все более осязаемой.
— Хорошо. Я тогда пока к Алине в гостиницу съезжу. Надо кое-какие организационные вопросы решить, — сказал я.
— Что, аппетит нагулял, на девок насмотревшись? — хохотнул Степаныч.
Я невесело усмехнулся.
— Как бы в ближайшее время нам вообще было не до аппетита, — ответил я. — У Сереги мобила есть. Если вдруг что срочное — пусть сразу Танку звонит, он сегодня как раз в фойе гостиницы дежурит, Алину стережет.
Степаныч снова кивнул. Кажется, он тоже меня понял.
Я прикинул — гостиница от нашей точки располагается на удобном расстоянии пары станций метро. С одной стороны, можно быстро добраться, в случае надобности — не хуже скорой помощи. С другой — времени достаточно, чтобы на ходу, по-быстрому обдумать какие-то важные вопросы.
«Так, так» — лихорадочно соображал я, спускаясь на эскалаторе вниз. — «Теоретически — что эти истуканы могут придумать? Взять и разгромить нашу точку? Там будут трое бойцов и мы с Танком подскочим еще. Итого нас пятеро. А их? Сейчас тоже трое. Но никто не знает, сколько они могут вызвать подмоги. Подъедет машин пять — и что тогда? Какие бы мы ни были бойцы, нас с асфальта соскребать будут. Мда. Это даже забавно: вроде как наша профессия — борьба, бои, драки, но вот именно об этом мы и не подумали. Надо было хотя бы охрану нанять, что ли…»
С этими невеселыми мыслями
