уютным и безопасным местом, где можно играть.
Все эти люди всегда были в хорошем настроении и на каком-то невероятном подъеме эмоций.
У всех этих людей были вши. У меня они скоро тоже появились.
Бабушка, казалось, меня не замечала; точнее, она уделяла мне внимания ровно столько же, сколько и остальным.
Первое время мне постоянно делали замечания такого рода: «Не сиди нога на ногу! Это говорит о том, что ты ставишь себя выше других. Не скрещивай руки на груди! Или ты вообразила себя Наполеоном?! У тебя, судя по всему, мания величия». Я была ребенком и не понимала смысла этих замечаний (кто такой Наполеон, что такое мания, величие), но класть ногу на ногу и скрещивать руки на груди перестала.
Видимо, считалось, что перекрещивание конечностей – способ психологической защиты, закрытия от внешнего воздействия.
Тогда как адепту секты полагается быть постоянно открытым, то есть уязвимым – чтобы его можно было контролировать.
Мне пришлось самой научиться заплетать свои длинные волосы, потому что ходить с распущенными, как Кармен, было нельзя. Если я не заплетала косы, мне говорили: «Ты что, как лахудра?!» Как-то я спросила, что такое «лахудра». Мне сказали, что это проститутка. Кто такая проститутка, я спрашивать не стала, так как уже по интонации поняла, что это что-то очень плохое и относится только к красивым девочкам и женщинам. Тогда я сделала вывод, что быть красивой плохо. Это небезопасно. Хотя если красивая Кармен была плохой, то почему же мы слушаем эту оперу, думала я. Ах, но она же в конце умирает… значит, заслужила?
Меня «стучат» и «слоят»
Однажды одна из взрослых женщин, Наталья Евгеньевна, позвала меня в комнату и сказала, что будет меня лечить. Вокруг все было настолько абсурдным, что у меня даже не возникло вопроса – от чего… Да и возникают ли у ребенка подобные вопросы, когда он совершенно один и спросить все равно некого? Она усадила меня перед собой, заглянула в глаза и начала доверительную беседу: «Аня, я знаю, что ты злишься и у тебя протест. На сколько баллов у тебя злоба по 10-балльной шкале? А протест?»
Позже этот вопрос мне, как и всем остальным членам секты, задавали постоянно, и я на всякий случай отвечала, что злоба и протест у меня на 7–10 баллов. Потому что, если взрослые так уверены, что я злая и сопротивляюсь, зачем же их разочаровывать?
Потом Наталья Евгеньевна попросила меня закрыть глаза и положить обе руки на стол ладонями вниз. В течение нескольких минут она специальной «стучалкой» в виде перевернутого деревянного грибочка выстукивала определенный ритм, а я должна была в течение одной минуты с закрытыми глазами по слуху отвечать стуком своих ладоней по столу. На один удар реагировать правой ладонью, а на два – левой. Правая ладонь отвечала за левое полушарие мозга, а левая, соответственно, за правое. Считалось, что чем больше ошибок ты делаешь обеими руками, тем лучше. Перекос, когда одной рукой сделано намного больше ошибок, чем другой, свидетельствовал о дисфункции мозговой деятельности. Если ты вообще мало ошибался, это означало, что ты практически одеревенел от злобности, агрессии и протеста, поэтому тебя необходимо активно лечить. Тут уже «психологи-педагоги» советовались друг с другом, узнавали авторитетное мнение Главного, и потом обычно следовала ударная доза терапии: беседа, механотерапия и слоение.
Словом, с помощью «стука» измерялся уровень агрессии человека.
Кроме этого теста иногда проводились и другие. Все они предназначались для определения текущего состояния и потенциальных возможностей мозга. Тесты были слуховые (ты должен запомнить и воспроизвести комбинации слов на скорость), зрительные (запомнить, тоже на скорость, специальные картинки, а потом быстро их зарисовать) и тактильные (тебе поочередно загибают пальцы на руке, а ты с закрытыми глазами запоминаешь и повторяешь эту очередность). Эти тесты назывались «следы». Так и говорили – «делать следы».
Хлорэтил
После первого теста, стука, Наталья Евгеньевна попросила меня снять трусы и лечь на бок. И стала лить жидкий хлорэтил – на ягодицы (сначала на одну, потом на другую, поочередно) и в определенные точки на пальцах ног. Это было больно, на поверхности кожи чувствовалось неприятное жжение. После процедуры нельзя было поднимать голову и следовало заставить себя заснуть или хотя бы лежать с закрытыми глазами. Потом кожа в тех зонах, куда лили хлорэтил, сильно чесалась и даже покрывалась небольшими ожогами в виде корки. Но с годами я к ним привыкла. С того случая это проделывали со мной практически каждый день в течение шести лет. Никаких изменений я не чувствовала. Всех остальных, как детей, так и взрослых, тоже постоянно «лечили» таким образом. Это называлось «слоить», «слоение».
Гениталии или слизистую никогда и никак не затрагивали. Никакого сексуального подтекста в лечении не было.
Много позже я прочитала, что хлорэтил является сильнодействующим наркотическим веществом и что даже микродозы препарата при вдыхании могут вызвать наркотический эффект. Возможно и привыкание. Но мы ничего этого не знали и никакого особого эффекта не замечали. По крайней мере, я.
Смысл всего
Вскоре я узнала, что во всей этой кутерьме есть Главный, Виктор Давыдович Столбун. Старый (так мне тогда казалось, а ему было не более 50 лет), низкого роста, с большим мясистым носом, всклокоченными серыми волосами и маленькими глазками человек, которого все очень боялись и уважали. На всякий случай я тоже к нему так стала относиться.
Коммуна называлась «Коллектив». В ней собирались люди, желающие построить коммунизм, чтобы спасти мир, гибнущий из-за тотальной шизофренизации.
Главный видел беду всего человечества в том, что большинство людей на Земле больны шизофренией, алкоголизмом, наркоманией и другими серьезными психическими отклонениями. «Дети страдают и гибнут!» – то и дело патетически восклицал он, драматично размахивая руками. С его точки зрения, абсолютно все физические недуги, включая рак, инфекционные заболевания, переломы костей, проистекают из психических отклонений и неправильного настроя и образа мыслей. И для того, чтобы выздороветь, необходимо скорректировать психику человека, перестроить структуру его личности. Психологическая коррекция возможна при условии вовлечения всех членов семьи, так как неправильная система семейных отношений служит для человека главным источником психических отклонений. Таким образом, в коллектив люди приходили (или, скорее, были вынуждены приходить) целыми семьями. Родственники, по каким-либо причинам отказавшиеся примкнуть к коллективу, считались предателями или потенциальными врагами. И все, кто когда-либо ушел из коллектива, тоже автоматически попадали в эту категорию.
Моя семья в полном составе, за
