class="p1">
Кетсаль? Откуда ей знать то, о чём в этом мире знает только один человек — шаман Монгво?! И что такое она говорила о её платье и шее?
Эмбер потёрла шею рукой и, взглянув на ладонь, увидела синее свечение, исходившее от неё.
Чёрт бы вас побрал, сеньор Виго! Так вот значит, зачем вам нужен был тот невидимый обычному глазу состав?! Знала бы, разгромила все его химические ящики ещё в первый день!
Она глубоко вдохнула.
Потом. Потом! Всё потом. Сейчас важен только камень!
Она сжала пальцами кусочек картона и торопливо пошла дальше. В темноте не разглядеть, что на нём изображено, и Эмбер спрятала его за край перчатки. Думать об этом было некогда, и, хотя она знала, что именно недостаток времени всегда приводит к самым поспешным и ошибочным решениям, но в этот раз просто доверилась чутью.
Эмбер отточенным движением бросила шарики с паутиной и пыльцу, всё в точности, как в прошлый раз. А затем не спеша вышла на лестницу, ведущую вниз, к подвалу, медленно раскрыла веер и вальяжной походкой, покачивая бедрами, спустилась вниз, прямо навстречу застывшему от неожиданности гварду.
− Сеньора, вам сюда нельзя, − произнёс он, вытягиваясь и хватаясь за ружьё.
− Я… простите! Я, кажется, заблудилась, − произнесла Эмбер, изобразив полную беспомощность. — И мне… нехорошо. Это вино… Простите…
Она прислонилась к стене, не дойдя пары шагов до стража, заставив его шагнуть ей навстречу, и почти упала ему на руки, не забыв дунуть в лицо пыльцой. А, когда он застыл, увидев то, что нарисовало его воображение, Эмбер аккуратно высвободилась из его объятий, вложила застывшему стражу ружьё в руку и бесшумно проскользнула дальше. Если она всё рассчитала правильно, то сеньор Виго уверен в том, что вор придёт в комнату дона Алехандро, а не сюда. Так что, пусть и ждёт её там.
Она добралась до сокровищницы, проделав со вторым стражем то же самое. Когда он застыл, Эмбер повернула ключ в замке и вошла внутрь, не забыв заранее проверить вход саблей, которую позаимствовала у неподвижного гварда.
Вдох−выдох. Тишина.
Сейф выглядел тусклой серой громадой.
Тума−ту о−ама. Уама−ама…
Эмбер подошла и аккуратно вставила ключи.
«.. До, ми, соль, ля, фа, ре, си…
Первый, третий, пятый, шестой, четвёртый, второй, седьмой…»
Она поворачивала их, повторяя про себя эти ноты, как мантру. Пока, наконец, последний ключ, повернувшись, не замер в гнезде и не прозвучала победная мелодия.
Эмбер глубоко выдохнула, подняла маску, закрепив её в волосах, и ощутила, что даже перья на её плюмаже подрагивают от напряжения. Половина дела сделана. Она достала флакон и осторожно накапала содержимое на светлый металлический диск. И взмолилась всем богам, Светлым и Тёмным, чтобы магия Джо Серого Ворона не подвела.
Диск потускнел, что-то щёлкнуло…
Магия не подвела.
Эмбер взялась за ручку сейфа, потянула на себя, и дверь, хоть и подалась тяжело, но открылась. Увидев толщину металла, Эмбер поняла, что открыть её с помощью каких-нибудь инструментов и думать было нечего. Она подхватила фонарь и повесила его на специальный крюк.
Сейф оказался поистине огромным. Таким большим, что ей пришлось даже привстать на цыпочки, чтобы всё рассмотреть. И богатство Агиларов, собранное здесь, без сомнения, впечатляло.
− Надо же…
В самом низу находились золотые слитки. На верхних полках лежали бумаги, облигации и деньги. На нижней — какие-то украшения в футлярах, вроде того колье, которое сеньорита Оливия заложила в ломбарде, а ещё награды и ордена. А на средней полке стояли шкатулки, и по их внешнему виду Эмбер поняла, что именно в них лежит самое ценное. У неё не было времени, чтобы разглядывать такое обилие драгоценностей, поэтому Эмбер отточенными движениями стала открывать каждую из шкатулок, быстро проверяя содержимое, в поисках самого ценного алмаза.
«− Не думаю, что у Агиларов в сейфе будет лежать только один бриллиант. Как я его узнаю?
− Поверь… Ты не сможешь оторвать от него глаз».
Она вспомнила их разговор с графом Морено.
Не сможет оторвать глаз? Да у Агиларов тут от всего не оторвать глаз!
Россыпь бриллиантов, сапфиров и рубинов. Колье, подвески, диадемы…
Она открыла одну из шкатулок.
Большой кровавый рубин, несколько сапфиров густой индиговой синевы, россыпь идеальных изумрудов, огромный жёлтый топаз и бриллианты. Самый большой бриллиант лежал отдельно, в углублении, на тёмной бархатной подкладке.
Наверное, это он.
Эмбер взяла его в руку. Действительно большой и очень чистый — камень великолепной работы. Не то, чтобы от него не оторвать глаз, но это, и правда, самый большой и дорогой камень в коллекции.
Она развязала шнурок на перчатке, в которую был вшит специальный потайной карман, и сунула туда бриллиант. Осталось проверить ещё несколько шкатулок, чтобы уж точно убедиться, что она взяла самый дорогой. Эмбер потянула за край бархатную подкладку, на которой стояли шкатулки, чтобы вытащить их из глубины. У задней стенки в самом углу виднелось что-то чёрное. Эмбер привстала на цыпочки, погрузившись почти всем телом в тёмное нутро сейфа, и подцепила пальцами ещё одну шкатулку, ощутив полированную гладкость дорогого дерева. Она достала её, но, когда поднесла к свету фонаря, чтобы получше рассмотреть, сердце болезненно сжалось, и рука дрогнула так, что Эмбер едва не выронила шкатулку.
Эбеновое дерево с мелкими золотыми вкраплениями, похожими на звёздное небо.
Эмбер её узнала — это была шкатулка их семьи.
Она хранилась у отца и в ней лежали дорогие его сердцу вещи: обручальное кольцо жены и свадебная тиара, украшенная россыпью бриллиантов и сапфиров…
Эмбер дрожащими пальцами с трудом открыла тугой потайной замочек. Медленно подняла крышку и невольно прижала ладонь к губам. Слёзы затуманили взгляд, но даже сквозь них она узнала эти вещи.
Внутри лежала та самая тиара, обручальное кольцо матери, и ещё несколько более мелких украшений: серьги, кулоны и браслет. А ещё золотая статуэтка совы, и солнце, из центра которого на неё смотрел большой янтарный глаз. Символ бога Теолькуна — подарок отца.
Всё замерло вокруг, и даже острое ощущение опасности, которое окружало её по пути в сокровищницу, внезапно отступило, оставив Эмбер наедине с прошлым. А потом разом всё вернулось. И не просто ощущение опасности, а ещё гнев, ярость и ненависть.
Эта шкатулка всегда хранилась в сейфе отца в его кабинете. И, раз она здесь, это значит, больше нет никаких сомнений, что это люди Агиларов убили её отца.
− Убийцы… − хрипло прошептала Эмбер, чувствуя комок в горле.
Её захлестнули такие невыносимо острые чувства, что она готова
