Читаем без скачивания Самый близкий демон - Анна Данилова

– Павел Дмитриевич? Лидия Григорьевна… Вы должны набраться мужества… Ваша дочь… Виолетта…

Лидия Григорьевна закрыла глаза и в долю секунды увидела сиреневый в клубящемся утреннем тумане мост через Волгу, темную воду внизу, куда летит хрупкая фигурка в белом… Она непременно должна была надеть белое платье. Виолетта… Девочка… Кто ее выловил, рыбаки? Или ее нежное тело всплыло само?.. Но почему она, ее мать, не ошарашена этим известием, не кричит, не стонет, не катается по полу? Неужели она весь этот год ждала именно этого? Ждала и боялась. Предчувствовала, но ничего не могла предпринять, чтобы этого не случилось…

Она открыла глаза. Ее муж медленно оседал в кресло, словно ноги перестали держать его. А ведь и он тоже знал, чувствовал, что это произойдет…

– Как это случилось? – спросил Павел Дмитриевич едва слышно.

– Ее нашли в парке… Рядом – коляска с вашей внучкой. Но с девочкой все в порядке, и вы можете ее забрать прямо сейчас, она в больнице, ее осматривали врачи… Вашу дочь ударили тяжелым предметом по голове, она получила смертельную травму и скончалась на месте… Это произошло вчера, приблизительно в десять часов вечера… Судя по тому, что на погибшей не оказалось ни одного украшения, а в сумке – только паспорт (что, кстати, заметно облегчило нашу работу по выяснению личности погибшей), мы предполагаем, что ее убили с целью ограбления. Тело вашей дочери сейчас в морге, но забрать его вы сможете лишь через несколько дней… Мне бы хотелось знать, когда вы в последний раз видели Виолетту?

– Позавчера, – вяло отозвалась Лидия Григорьевна, так до конца и не осознавшая, что ее дочери уже нет в живых. – Я купила ей творог и сметану, позвонила ей, она приехала, но пробыла у нас недолго, сказала, что у нее дома дела… Дашенька с ней была…

Она вдруг медленно повернула голову и, встретившись глазами с взглядом мужа, хотела еще что-то сказать, но не смогла…

– Я понимаю, вам сейчас тяжело, но все-таки… Вы не могли бы припомнить, какие именно украшения носила ваша дочь?.. Что именно у нее пропало, ведь обычно молодые женщины носят золотые цепочки, кольца… Нам надо выяснить, что именно было на ней вчера вечером и сколько денег она при себе могла иметь… Конечно, более подробную информацию нам может дать ее супруг, но он пока отказывается отвечать на какие-либо вопросы… Он в шоке…

– У Виолетты было довольно много украшений, и мне понадобится какое-то время, чтобы составить список… Хотя нет, я все поняла. Я должна методом исключения выяснить, что именно пропало… Но для этого я должна поехать к ней домой, посмотреть, что осталось в ее шкатулке… Паша, мне что-то трудно дышать… Открой окна! Пожалуйста, откройте окна!!!

3

Марк возвращался домой в полночь. Поднимался по лестнице тяжелыми шагами, зная, что дома его уже давно никто не ждет, что ему снова придется самому готовить ужин и что ужин этот будет состоять из сосисок и черного хлеба, если только, конечно, в морозилке не завалялась пачка пельменей. Он очень устал и хотел спать.

В двери он нашел записку. Красивым женским почерком там было написано: «Марк, зайдите ко мне, даже если будет очень поздно. Рита». Это было настолько неожиданно и приятно, что он на некоторое время даже впал в оцепенение. Стоял на лестнице с запиской в руках и думал, что бы это могло значить. Новые обстоятельства дела об убийстве Ритиного зятя или же… Хотя какое это имело значение сейчас, ночью, когда вместо унылого ужина наедине с телевизором ему предлагают романтическую встречу с самой прекрасной женщиной в мире – соседкой Ритой! Разве эта записка – не намек на свидание? Спать расхотелось, появились совершенно другие желания. Он позвонил в соседнюю дверь и замер, перестал дышать, представляя себе, как по квартире, шурша восхитительной юбкой, в разрезе которой таится голая нога самой соблазнительной из женщин, идет Рита – в руках у нее кисти, лицо сияет, рыжий завиток подрагивает на виске, а на губах – ночная, призывная улыбка…

– Это вы, Марк? – услышал он и счастливо вздохнул.

– Да, это я. Ничего, что так поздно?

– Вы извините, но я не могу вам сейчас открыть… Это просто невозможно. Я предполагала, конечно, что вы можете прийти в десять часов, даже в половине одиннадцатого, но в двенадцать… Я хотела бы открыть, но, поверьте мне, не могу…

– Почему? – вырвалось у него. – Рита! Что-нибудь случилось?

Он не мог видеть свою соседку, все лицо которой покрывала густая апельсиновая маска. Устав ждать Марка, она решилась-таки заняться своим лицом. И теперь стояла перед дверью в халате, с оранжевым лицом и страдала от невозможности увидеться.

– Нет, ровно ничего… Совершенно. Мой зять, к счастью, не воскрес, а потому новых сведений о его убийстве быть не может… Понимаете, я очень хотела вас увидеть, но сейчас уже поздно…

– Вы не одеты? Так оденьтесь! – позволил он себе непростительную бестактность.

– Дело не в этом. Одежда здесь вообще ни при чем. Просто вы – мужчина, вы меня не поймете… Нет, я хотела не так сказать: вам меня не понять. Знаю-знаю, что вы скажете на это: не усложняйте жизнь, Рита, и правильно, между прочим, скажете. Но я привыкла к некоторым вещам, в которых не могу себе отказать…

– Хорошо, – сдержанно проговорил Марк, на которого вновь нахлынула сонливость. Даже есть расхотелось. Он представил себе, как входит в свою квартиру, раздевается и валится на кровать… Главное – снять ботинки… – Извините, что побеспокоил.

Дверь мгновенно распахнулась. В полумраке передней он не увидел никого.

– Входите уже, я постараюсь побыстрее…

Марк вошел и закрыл за собой дверь. На два замка. Словно боялся, что зайдет кто-то третий. Прошел в знакомую уже кухню и отметил, что апельсинов поубавилось. Подумал, что его соседка любит апельсины, значит, надо будет ей как-нибудь их купить. А еще – цветы. Апельсины она съест, а цветы поставит в одну из своих чудесных ваз. Его внимание привлек запах. Блюдо с чем-то вкусным, прикрытое салфеткой, стояло на столе возле плиты. Марк, зная, что его не видят, поднял салфетку и увидел жареные баклажаны. Густо-коричневые, они жирно поблескивали и издавали дивное чесночное благоухание. Чувствуя, что он не может поступить иначе, Марк взял один толстый сочный кружок и отправил в рот. Закрыл глаза от удовольствия… затем последовал второй кружок… Вот ведь жизнь – эта женщина может позволить себе каждый день есть жареные баклажаны, да и вообще готовить себе все, что пожелается, а он, мужчина, который не умеет толком приготовить себе даже яичницу, вынужден питаться какими-то полуфабрикатами, бутербродами… Еще он должен проводить время в моргах, в душных кабинетах, допрашивая преступников, в заплеванных подъездах с трупами, встречаться с родственниками жертв и выступать в роли хладнокровного профессионала, выспрашивающего у них подробности жизни близкого человека, вот как сегодня, к примеру… Убита красивая молодая женщина, убита безжалостно, рядом с коляской с полугодовалой дочкой… Вот бы найти этого изверга и засадить его на полную катушку!..

А здесь его окружал совершенно другой мир – чистый, красивый, пропитанный вкусными запахами и женским неповторимым духом…

Он был прежде женат, но очень скоро разочаровался в жене, не мог не разочароваться, и даже возненавидел ее. Не самое приятное зрелище: ты возвращаешься из командировки и застаешь свою жену в собственной постели с собственным другом… Пошло, пошло, какая мерзость!!!

Когда на блюде осталось всего лишь несколько кусочков баклажанов, на пороге кухни появилась умытая, с блестящей кожей и гладко причесанными мокрыми волосами Рита. На ней был зеленый халатик, под которым угадывалось стройное, с полной грудью тело.

– Знаете, а ведь я специально для вас приготовила эти баклажаны, – улыбнулась Рита и, как показалось Марку, даже обрадовалась тому, что он позволил себе приложиться к ее ужину.

– Можете обзывать меня последними словами, но я был так голоден, а здесь так вкусно пахло… Я чуть с ума не сошел, когда попробовал… Вы простите меня?

– Это вы простите меня, что я заставила вас ждать… – Рита жестом пригласила его сесть. – Знаете, со мной всегда так: хочется сделать что-то хорошее, а получается… Я на самом деле ждала вас, и не как следователя прокуратуры, который ведет дело моей сестры, нет… И не как соседа, холостого мужчину, который кормится замороженными пельменями… Нет, Марк, мне хотелось поужинать с вами именно как с Марком, как с мужчиной, который мне ужасно нравится. Ну вот, я, собственно, все и сказала. Вы еще не знаете меня, а потому мое поведение может вас шокировать, но в какой-то момент своей жизни я вдруг поняла, что мы, люди, слишком уж усложняем свою жизнь, постоянно обманывая друг друга или делая вид, что думаем одно, а поступаем совершенно иначе… Но мое признание не означает, что наши отношения как-то изменятся после этого ужина. Я – эгоистка, честное слово, и, приглашая вас к себе на ужин, я прежде всего думала о себе. Это я себе доставила удовольствие, заманив вас сюда… Вы улыбаетесь? Вы не верите мне и считаете, что я кокетничаю? Ничуть.