У меня сразу сработали все сигналы тревоги. Дебби Пелт была из Джексона.
— …по фамилии Пелт. Я знаю, что ты об этих людях слышала. Они ищут сведения о своей дочери, которая пропала в январе. Дебби ее звали. Ко мне они обратились, потому что их священник со мной знаком, знает, что я служу пастве Бон-Темпс. Пелты хотели бы с тобой увидеться, Сьюки. Они хотят поговорить с каждым, кто видел их дочь в тот вечер, когда она пропала, и они боятся, что ты их с порога прогонишь. Боятся, что ты сердишься на них за частных детективов, которые тебя допрашивали, за полицию, которая к тебе приставала, и вообще из-за всего этого возмущена.
— Я не хочу их видеть, — ответила я. — Отец Риордан, я уже все рассказала, что знаю. — Это была правда, только рассказала я не полиции и не Пелтам. — Я не хочу больше разговаривать о Дебби Пелт. — И это было правдой, полной правдой. — Скажите им со всем должным уважением, что говорить нам не о чем.
— Скажу, — ответил он. — Но не скрою, Сьюки, что ты меня разочаровала.
— Вот такой у меня неудачный вечер сегодня, — вздохнула я. — Потеряла даже ваше хорошее мнение.
Он вышел, ничего больше не сказав, чего я и добивалась.
ГЛАВА ВТОРАЯ
На следующий вечер время близилось к закрытию, когда случилась еще одна необычная вещь. Как только Сэм дал нам сигнал предложить посетителям сделать последний заказ, в бар «У Мерлотта» вошел некто, кого, как я думала, никогда уже здесь не увижу.
Для мужчины столь крупного двигался он тихо. Стоял он прямо у входа, оглядываясь в поисках свободного столика, и я заметила его из-за блеснувшего на лысине блика. Он был очень высок и очень широкоплеч, с гордым носом и большими белыми зубами. У него были полные губы, смугло-оливковое лицо, и был он в чем-то вроде бронзовой спортивной куртки поверх черной рубашки и в брюках. Хотя более органично он бы смотрелся в мотоциклетных ботинках, на ногах у него красовались начищенные туфли.
— Квинн, — тихо сказал Сэм. И руки у него застыли неподвижно, хотя он как раз смешивал «Тома Коллинза». — Что он тут делает?
— Я не знала, что вы его знаете, — сказала я и почувствовала, как краснею, потому что сообразила: именно об этом лысом я думала всего лишь вчера. Это он слизал языком кровь с моей ноги — ощущение очень интересное.
— В моем мире все Квинна знают, — сказал Сэм с непроницаемым выражением лица. — Но удивляюсь, что ты с ним знакома — ты же не оборотень.
В отличие от Квинна, Сэм не слишком крупен, но очень силен, как свойственно оборотням, а курчавые рыжевато-золотые волосы образуют вокруг его головы просто ангельский нимб.
— Встречались с ним на конкурсе за место вожака стаи, — ответила я. — Он был типа ведущий.
Конечно, мы с Сэмом говорили о смене руководства в стае Шривпорта. Этот город очень близко к Бон-Темпс, а дела вервольфов очень важны для оборотней всех видов.
Истинные оборотни, вроде Сэма, могут превращаться в кого угодно, хотя у каждого есть излюбленный зверь. Чтобы внести еще большую путаницу, все, кто умеют менять облик человека на облик зверя, называют себя оборотнями, хотя мало у кого из них есть универсальность Сэма. Те, кто умеют принимать только одну животную форму, называются по имени зверя с добавкой слова «оборотень»: тигры-оборотни (как Квинн), медведи-оборотни и так далее. Хотя есть и исключения: всем известные вервольфы, например. Волки считают себя выше по культуре и силе, чем прочие оборотни.
Вервольфы к тому же самый многочисленный сегмент сообщества оборотней, хотя, если сравнить с общим чис¬лом вампиров, их очень-очень мало. И тому есть несколько причин. Рождаемость у вервольфов низкая, детская смертность выше, чем у просто людей, и только один ребенок, рожденный чистокровными вервольфами, таковым полностью становится. Это случается во время пубертата — будто этот период и без того не достаточно мерзок.
Оборотни очень скрытны. Эту привычку им очень трудно нарушить даже с такими симпатизирующими и необычными людьми, как я. Они пока что не вышли открыто на свет божий, и информацию об их мире я получаю мелкими порциями.
Даже от меня у Сэма много секретов, а ведь я считаю его другом. Сэм превращается в колли и часто в таком виде ко мне заходит (иногда даже спит на коврике возле моей кровати).
А Квинна я видела только в человечьем облике.
Рассказывая Сэму о драке между Джексоном Герво и Патриком Фернаном за место вожака стаи Шривпорта, я не упомянула о Квинне, и сейчас Сэм глядел на меня недовольно, ведь я утаила от него информацию, но я не нарочно. Я посмотрела на Квинна — он чуть-чуть задрал нос. Принюхивался, искал след. Кого выслеживает?
Когда он уверенно направился к столику на моей половине — а на той, которую обслуживала Арлена, было много свободных, — я поняла, что меня.
Хм, сложное чувство это у меня вызвало.
Я покосилась на Сэма — посмотреть на его реакцию. Ему я доверяла уже пять лет, и он ни разу меня не подвел.
Сейчас он мне кивнул:
— Пойди спроси, чего он хочет, — сказал он таким низким голосом, что в нем слышалось даже рычание.
Подходя к новому клиенту, я здорово нервничала, мне даже краска бросилась в лицо. Чего я так переживаю?
— Здравствуйте, мистер Квинн, — сказала я; глупо было бы притворяться, что я его не узнала. — Что вам принести? Боюсь только, что мы скоро закрываемся, но я еще успею вам принести пива или чего-нибудь покрепче.
Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто меня вдыхал.
— Я бы тебя узнал в законопаченном темном чулане, — сказал он и улыбнулся мне — широко и красиво.
Я отвернулась в сторону, загоняя внутрь ответную ухмылку, лезущую на лицо. Вроде как… застеснялась, хотя не стеснялась никогда. Скорее уж стала жеманиться, а этого слова я не люблю.
— Наверное, я должна сказать спасибо? — осведомилась я осторожно. — Это был комплимент?
— Имелся в виду комплимент. А кто этот пес за стойкой, который на меня смотрит, будто хочет сказать: «Не подходи»?
Пес — это была техническая характеристика, а не презрительная кличка.
— Это мой босс, Сэм Мерлотт.
— Он тобой интересуется.
— Хотелось бы надеяться. Я у него работаю худо-бедно уже пять лет.
— Хм… так как насчет пива?
— Без проблем. Какого именно?
— «Будвайзер».
— Уже несу, — ответила я, поворачиваясь уходить.
Я знала, что он смотрел мне вслед до самой стойки, потому что ощущала его взгляд. И знала из его разума, хотя это был плотно охраняемый разум оборотня, что смотрел он с восхищением.
— Чего он хочет?
Вид у Сэма был почти… ощетинившийся. Будь он в образе собаки, у него бы шерсть на загривке дыбом встала.
