Второй важный вопрос: есть ли способ проверить утверждения автора? Должна признать, что здесь Созиер на высоте. Он твердит об отсутствии субъективного опыта смерти: умирает ваша семья, друзья, школьные учителя, принц Уэльский, только не вы сами. Как такое доказать? Никак! Вместо доказательств Созиер предлагает умозаключения на основании квантовой физики. Это не теория, а воздушный шарик: плывет себе над землей, ни с чем не соприкасаясь.
Боюсь, я сидел перед ней красный, как рак.
— А вы отнеслись ко всему этому серьезно? Или наполовину серьезно? — спросила моя собеседница.
— Скорее, последнее. Я ведь не совсем дурак. Но идея привлекательная.
— Привлекательная? — Она удивленно расширила глаза.
— Мне не хватает многих умерших. Приятно думать, что они есть, что они живы, пусть мне до них и не добраться.
— Что вы! — В ее голосе звучал непритворный страх. — Созиер, написал не детскую сказочку, а книгу ужасов.
— Простите?
— А вы пораскиньте мозгами! Сначала это смахивает на рекламу самоубийства. Вам не нравится ваша конкретная ипостась? Дуло в рот — и гуляйте себе в более приятных местах, даже если вероятность успеха всякий раз чуть снижается. Взять хоть ваш собственный пример. Вам, наверное, лет шестьдесят. Сейчас вы обитаете во вселенной, где здоровый человек может дожить до шестидесяти, но что дальше? Вдруг уже завтра утром вы проснетесь и узнаете, что побежден рак или сердечно-сосудистые заболевания. Значит, вам уже не место во всех мирах, где Уильям Келлер умирает от рака толстой кишки или от аневризмы. Что потом? Вам сто, сто двадцать лет — не превратитесь ли вы в уродца? Во что-то настолько маловероятное — в том смысле, в котором употребляет это понятие Созиер, — что вас начнут показывать на ярмарке или превратят в подопытного кролика? Может, для вас получат методом клонирования свеженькое тельце? Или вы станете киборгом, а может, мозгом в лабораторной колбе? Мир вокруг вас будет тем временем меняться, все знакомое исчезнет, вы станете свидетелем смертей — возможно, многих миллионов людей! Может быть, сам род человеческий вымрет или приобретет другое обличье, а вы останетесь жить, заставляя Вселенную стонать под грузом вашей низкой вероятности. Положение безвыходное: каждая ваша смерть — всего лишь новая ступенька вверх по лестнице уродства и убожества…
Об этом я, честно говоря, не думал.
Низведенная до абсурда, теория Созиера превращалась в релятивистский парадокс: по мере того, как жизнь наблюдателя становится все менее вероятной, он все более отчуждается от окружающего мира. Если заплыть по неизведанному руслу реки смертности в головокружительную даль, можно добраться до стойбища каннибалов. Или до Золотого Храма.
Но не чрезмерен ли пессимизм Дейрдр? Вдруг в толщу маловероятных миров все же затесался один, где Лоррен не умерла от рака?
Может быть, этого стоит дождаться? Стоит поискать, пренебрегая последствиями?
Новости вечера:
«Нейроимплантация восстанавливает зрение пятнадцати пациентам».
«Коктейль теломеразы» делает лабораторных мышей бессмертными».
«НАСА предупреждает: нейтронные звезды-близнецы потенциально опасны».
Я отягощен грехом.
Речь не о человеческом горе. Горе — не грех, к тому же от него никуда не деться. Да, я горевал по Лоррен, горевал долго и тяжко. Мне по-прежнему ее недостает. Иначе не может быть.
Но слишком уж быстро я поддался вульгарной тоске. Оплакивал молодость, лучшие деньки. Жалел, что многого не совершил, косясь на переплетение не пройденных жизненных путей.
Но, потянувшись за клоназепамом, всякий раз отдергивал руку, придавленный естественным страхом смерти.
Не знаю, понимают ли это мои тюремщики.
Я вернулся к Зиглеру. Прежде чем исчезнуть за занавеской, я кивнул Дейрдр, которую мое новое появление сильно разочаровало.
— Здесь нет объяснения, — сказал я, отдавая «Ты никогда не умрешь».
— Какого объяснения? — спросил Зиглер простодушно.
— Откуда взялись те книги.
— Не припоминаю.
— Или эти… — Я повернулся к его полкам, но там теперь стояли всем известные произведения.
— Не знал, что тут требуются объяснения.
Я почувствовал себя жертвой розыгрыша и пристыжено умолк.
— Вы об аномальном опыте? — сообразил Зиглер. — Его Созиер действительно не объясняет. Лично я думаю, что существует некий критический порог — высокая степень накопленной маловероятности, при которой иллюзия нормальности начинает рушиться. — Мне не понравилась его улыбка. — Происходят утечки. Думаю, чаще прочего «протекают» книги: ведь они — островки рассудка. Они тянут авторов за собой, через феноменологические границы, как потерявшихся щенят. Поэтому я их люблю. Но вы еще слишком молоды, чтобы лично испытать это явление. Зато самого себя вы уже сделали очень маловероятным и усугубляете свою маловероятность день за днем. Что вы над собой творите, мистер Келлер?
Я ушел, чтобы не мешать ему дышать кислородом из подушки.
Рука тянется к клоназепаму, но цели не достигает.
Как далеко зайдет эта игра? Долго ли можно обманывать собственные намерения? Что будет, если все-таки дотронуться до пузырька? Открыть его, заглянуть внутрь?
(С тех пор на эти вопросы были даны ответы. Мне некого винить, кроме себя самого.)
Я высыпал на ладонь горку белых таблеток и смотрел на них с холодным любопытством, когда раздался телефонный звонок.
Таблетки или телефон? Во множественной вселенной Созиера — и то, и другое.
Я поднял трубку и услышал голос Дейрдр:
— Зиглер умер.
— Какая жалость! — сказал я.
— Я занимаюсь похоронами. Он был совершенно одинок: ни родственников, ни друзей.
— Когда погребение?
— Он хотел кремации. Приходите. Хорошо, если там будет хоть кто-то еще, кроме меня.
— Приду. Что станет с магазином?
— Все так странно! Банк утверждает, что он оставил магазин мне.
— Она задыхалась от волнения. — Представляете? Я ни разу не назвала его по имени! Если честно, то… Господи, я его терпеть не могла! А он взял и взвалил на меня свое гиблое дело!
Я пообещал встретиться с ней в морге.
В тот вечер я не следил за новостями, отметив только главные сообщения — странные, даже зловещие.
Зиглер говорил, что мы живем в фантастике своей молодости…
Записанные учеными НАСА «внеземные сигналы» оказались реальной звездной картой, в центре которой размещался вовсе не мнимый центр инопланетной цивилизации, а неизвестная ранее бинарная нейтронная звезда из созвездия Ориона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
