— Таков древний закон! Коли позарился на чужое, будь добр уплатить сполна. Он попортил девочку, он должен был жениться.
— Хороший закон! Ничего не имею против.
Я мать, и за своих детей убила бы. Эта женщина, как мне известно, не была матерью девушки у алтаря, но, видимо, заменила ее. Только та, что признала ребенка своим, может так отчаянно за него сражаться. Но и я не привыкла давать в обиду дорогих мне людей, поэтому пояснила.
— Вот только Дэн не портил девушку.
— Это он так сказал?
— Нет. Я с ним еще не говорила. Но мы с Дэном и его семье знакомы давно. И я знаю, что он не способен был причинить вред девушке.
— Неспособен тогда или не способен сейчас?
Я уже готова была ответить, что для меня «тогда» и «сейчас», одно и то же, но задумалась. Как давно я не разговаривала с Дэном по душам? Да поди со дня своей свадьбы. С тех пор я прошла через многое, в том числе познала радости материнства. Тогда как Дэн учился, воевал, обучал, управлял, терял и снова обучал, управлял и терял.
Потери так остро сказываются на людском сердце. Утверждать с полной уверенностью, о том, как сказались ли эти происшествия на Дэне, я не могла.
Да и, с тех пор как он стал начальником элитного отряда, что выполняет только самые сложные задачи, я перестала его видеть среди присутствующих во дворе. Он стал правой рукой короны, но перестал быть добрым другом.
А после очередной потери любимой, как мне известно, он стал частым гостем не совсем приличных заведений. Несмотря на то что все задания выполняются в срок и без потерь со стороны короны, Дэн начал много пить. Даже Рик не всегда знал, где его можно найти. Это все не могло не зародить в душе толику сомнения.
— Вот видишь, королева — ворвалась в мои мысли женщина. — даже ты не уверена насколько безобидный, взращенный тобою дикий зверь. Что уж говорить обо мне.
Спорить не было смысла. Тем более, фраза “дикий зверь” как нельзя лучше описывала состояние, в котором пребывал Дэн. Вместо этого я, протянув руку, вернула металлические прутья на место, даруя ей свободу. Снег стал крупнее, и несмотря на то, что ветра не было, я промерзла до костей.
— Пойдем внутрь, посмотришь из-за угла. Я не буду говорить Дэну, что ты приходила.
— Благодарствую хозяйка, но я просто хотела поглядеть на дитятко в свадебном платье, и все. А ты бы зашла. Вредно это для ребеночка.
Я дернулась. О моем положении знало всего несколько человек. Срок маленький, живот лишь слегка округлился, и мы планировали держать все в тайне как можно дольше.
— Будущую мать всегда видно издалека. Тело, стремиться защитить дитё, потому и руки всегда тянуться к животу.
Я с улыбкой кивнула. Ирис тоже часто говорила такие вещи, о которых не задумываешься, пока на это не укажут пальцем. Вроде все очевидно и просто, но как-то странно недоступно для понимания, пока не услышишь слова со стороны. Может, с годами, и я обрету способность быть более проницательной. Соберу пару сотен изречений на каждый случай, буду сидеть лить слезы на свадьбах и поучать молодых.
— Королева, позволишь с просьбой обратиться.
И вновь, вместо ответа, один короткий кивок.
— Позаботься о моей Ланочке. Видит Бог, девочка очень добрая, хоть и жизнью битая. Она сегодня клятвы даст и сдержит их ценой своей жизни. Пущай, и он следует им. Ты королева — мать, ты понимаешь, о чем я прошу.
Еще один кивок. А что сказать? По законам моей страны муж давал клятву оберегать, защищать и быть опорой, а женщина быть рядом несмотря ни на что, поддерживать и оставаться верной ему.
— Благодарствую!
София исчезла за пеленой снега, что валил, теперь уже, стеной. Я же, сделала два шага назад, прячась по козырьком. Она боялась Дэна и его ярости, но пришла посмотреть на ту, что вырастила как свою плоть и кровь.
Природой устроено так, что почти все женщины способны родить, но не всегда рожают. Есть те, кто умирает в попытках дать новую жизнь. Многие погибают от болезней, голода, холода, воин. Также, есть те, кто дает детям жизнь и оставляет их при церквях, сиротских домах, или просто подбрасывает на порог к случайным людям. Сирот в мире так много, что иногда жаждешь убить тех, кто дает им жизнь и бросает на произвол судьбы, так и не удосужившись взять на себя ответственность за свою кровинушку. Пожалуй, именно поэтому все та же природа позаботилась о том, чтобы те, кто не может дать жизнь, получали возможность стать родителем. Взяв на себя заботы о детках, несмотря на их происхождение, пол, цвет кожи, и телесные повреждения, они превращаются в отцов и матерей, коими не смогли стать, давшие жизнь.
Нежные руки обвили талию, делясь своим теплом.
— О чем думаешь?
Я положила свои руки поверх его, и глубоко вздохнула.
— О причудах природы.
— Это из-за гадалки из цирка?
Адриан всегда замечал и всегда узнавал обо всем намного раньше остальных. Не удивительно, что присутствие Софии не было для него тайной.
— Да. — А затем я задала вопрос, на который одновременно желала и не желала получить ответ. — Ты думаешь, Дэн мог сделать то, в чем его обвинили?
— Хм… Странно слышать от тебя такой вопрос.
— Просто он не выходит из запоя уже почти год… — начала оправдываться я. — И…
— Он слишком благороден для подобного поступка, даже будучи в стельку пьяным.
Я развернулась в кольце его рук, обвила шею и, притянув к себе, поцеловала. Как хорошо, когда у тебя есть тот, кто понимает тебя с полуслова и может развеять любые сомнения.
— Я говорила, что люблю тебя?
— Не слышал, вот уже как два дня.
Он всем своим видом показывал, что раздосадован таким стечением обстоятельств.
— Нет мне прощения… — подыграла я. — Люблю тебя, мой король.
— И я люблю тебя, моя королева.
Лана.
Я стояла в огромной светлой комнате, взирала на большую кровать, частично занавешенную нежно-голубым балдахином, и не могла поверить своим глазам. Никогда в жизни, мне не доводилось видеть спальное место таких размеров.
В цирке у нас были небольшие, набитые соломой матрацы, на которых мы отдыхали, когда выпадала возможность, и спали, когда солнце сменялось луной. Кто-то спал на сене, вместе с конями. У стариков были старые поеденные молью, шкуры. Акробаты же, развешивали над двумя балками плотную ткань и устраивались внутрь, словно в кокон. Отличный, надо заметить способ, прятаться от дяди, когда он особенно не в духе. Главное — подвесить ткань достаточно высоко, чтобы не попадаться ему на глаза. В одну очень темную ночь такая спальня стала моим спасением.
Помимо кровати, в комнате стояли две тумбочки, высокий комод, над которым высилось зеркало. И большой круглый стол с четырьмя стульями, около дверей на балкон, за которыми простиралась безлунная ночь. Казалось, что в темноте за окном, можно раствориться и исчезнуть без следа.
— Госпожа, ванная готова.
Голос девушки, что проводила меня в спальню, был мягким и приятным.
Госпожа! Она назвала меня госпожой. Как привыкнуть к такому обращению? Еще вчера, бывшая неприметной тенью в цирке, сегодня — жена, видимо, довольно богатого человека. Богатого и опасного. Сглотнув, подступивший к горлу комок, я заглянула в комнатку, справа от входа и затаилась дыхание.
В отличие от яркой спальни, в которой горело огромное количество свечей, ванная-комната была очень темной. Но это была приятная темнота. Та, в которой ты чувствуешь себя в безопасности, закрывая глаза, и не щуришься от яркого света, открывая их. Вокруг изящной металлической бадьи, в которую я поместилась бы целиком, дважды, да еще куча свободного места осталось бы, стояла несколько свечей. Над самой водой возвышалась огромная мыльная глыба, которая нежным воздушным полотном обвила мое тело, стоило только раздевшись с помощью горничной, влезть в сие произведение искусства.
— Вас помыть или желаете понежиться немного?
Мыть себя я бы не позволила, поэтому отпустила девушку, сообщив, что пока отдохну. Пообещав вернуться чуть позже, она покинула меня. Я же решила, что за время ее отсутствия успею, и отдохнуть, и помыться.
