— У меня плохое предчувствие, Путеводец. Давай убежим сейчас, пожалуйста, — взмолилась Оливия.
— успокойся, Оливия. Все в наших руках. Скушай еще сливу. — Путеводец протянул ей серебряную чашу с фруктами.
Хафлинг завертела головой. Ей хотелось, чтобы ее друг понял, какая угроза нависла над ним.
Путеводец поднес чашу ей прямо под нос. Не в силах противостоять аромату, Оливия взяла сливу.
— Путеводец. Какое подходящее имя, — задумчиво произнес Бард и поставил чашу на стол. Хафлинг подавила в себе внезапную дрожь и надкусила сливу.
* * * * *
Пока Оливия Раскеттл пыталась убедить Безымянного Барда в том, что Эльминстер не сможет освободить его, сам мудрец объяснял арферам каким образом злые силы, освободившие Безымянного, обманным путем заставили того создать для них новое подобие.
Морала встряхнула головой и прикусила язык, но была не в состоянии больше сдерживать свое раздражение.
— Именно об этом я и предостерегала его, когда он собирался создать первое подобие. Зло не может спрятаться от добра, если только добро не смотрит в другую сторону. Собственное высокомерие Безымянного ослепило его и помешало увидеть их сущность.
— Может быть, Ваша Милость, — ответил Эльминстер, — но распознав их истинную сущность, он без колебания выступил против них. Он сделал все возможное, чтобы они не смогли получить контроль над подобием. Он освободил ее, после чего она и ее спутники смогли вернуться и уничтожить членов этого альянса — колдунью Кассану, лича-мертвяка Пракиса, гильдию убийц Огненные Клинки, демона Фальши и даже Моандера Несущего Тьму.
— Она? Вы имеете в виду подобие? — спросил Брек.
— Он смог его оживить? — грустно вздохнула Морала.
— На самом деле, больше, чем просто оживить. Она вполне живая, у нее собственные душа и дух. И даже вы, Ваша Милость, не сможете сказать, что она не рождена.
— Невозможно! — заявила Морала.
— Невозможно для Безымянного и для злых сил, которые стояли за ним. Но для бога нет невозможного.
— Моандер несет тьму. Он не мог дать ей душу, — настаивала Морала.
— Я имел в виду не Моандера, — сказал Эльминстер.
— Тогда какого бога, Эльминстер? — спросила Кайр.
— Я не уверен. Фальш похитил из другого мира паладина, чтобы дать подобию душу, но паладин при этом выжил. Каким-то образом его душа разделилась, а его дух раскололся. Они оживили творение Безымянного. Возможно, какой-то из богов паладина сделал это. Подозреваю, что и богиня удачи Таймора причастна к этому.
Безымянный до сих пор иногда упоминает ее имя, а подобие, похоже, чем-то родственно богине удачи. Может быть, это совместное усилие обоих богов. Во всяком случае, женщина жива.
— А почему Безымянный сделал подобие в виде женщины? — спросил Брек.
— Согласно своим подлым намерениям, колдунья Кассана настаивала, чтобы оно получило ее облик, — объяснил мудрец. — Вероятно, это и к лучшему. Она получила очень много от Безымянного, но пытаясь создать идеальную, на свой взгляд женщину, он сделал ее мягче и благороднее, чем он сам. Она уже широко известна как смелая и умная наемница. Паладин, о котором я упомянул ранее, благородный сауриал, известен в Королевствах под именем Дракон. Он сопровождает ее в путешествиях и полностью убежден в том, что Элия несет добро.
— Вы говорите про Элию из Вестгэйта? — выдохнул Брек.
— Именно, славный следопыт, — ответил мудрец. — Ты знаком с ней?
— Ну, не совсем, — уточнил Орксбэйн. — Я видел ее в таверне «Старый череп» и слышал, как Она поет. У нее голос, как у птицы, она поет самые трогательные песни из всех, что я когда-либо слышал.
— Она поет, — зло закричала Морала. — Это его песни, да, Эльминстер? И ты ничего не сделал по этому поводу?
— Что я могу сделать, Ваша Милость? Она свободная женщина, она не совершила никакого преступления. Люди в Тенистом доле считают ее героем.
Времена, когда арферы могли заставить простой народ подчиняться и почитать героями только их самих, давно прошли.
Эльминстер мог с уверенностью сказать, что жрица борется с охватившей ее яростью. Она тяжело дышала, закрыв глаза и крепко сжав зубы. Мудрецу совсем не хотелось злить Моралу, но его нельзя было упрекнуть в недостаточно вежливых манерах.
— Возможно, нам следует встретиться с этой женщиной, — спокойно предложила Кайр. — Будет ли она говорить с нами, если мы вызовем ее?
— Если это поможет Безымянному, она не откажется, — кивнул Эльминстер.
— Ага! Она в самом деле его создание! — закричала Морала.
— Нет, Морала, — сдерживая свой гнев, ответил мудрец. — Она свое собственное создание. Она любит Безымянного, как любая добрая и благородная женщина любит воспитавшего ее отца.
Морала опустила взгляд. Ей тоже не хотелось возбуждать гнев мудреца. Она была достаточно стара, но Эльминстер был на много лет старше ее. К тому же он был самым могущественным другом и советником арферов.
— Нам следует выслушать ее, — мягко согласилась она.
Кайр подозвала пажа и приказала ему:
— Найди Элию из Вестгэйта и приведи ее.
Хет поклонился и выбежал из комнаты, чтобы разыскать Элию.
Глава 2. Певица
Завсегдатаи «Старого Черепа» весело захлопали в ладоши, когда певица закончила свою песню. Даже хозяйка, Джель Сильвермейн, оторвалась от работы, чтобы показать свое восхищение. Певица поклонилась сначала публике, потом аккомпанирующему ей музыканту.
Шумная комната была полна фермеров, которые всего лишь полчаса назад жаловались и проклинали дождь, не позволявший им начать сенокос. Но теперь, вместо того, чтобы тянуть два часа свой первый бокал и обсуждать, чем же кормить скот всю долгую зиму, эти люди заказывали по второй пинте и умоляли певицу спеть им еще.
Бард, наемница из Вестгэйта Элия, известная также как Элия Лазурные Оковы, благодарно улыбалась. После того, как арферы не пустили ее к отцу, Безымянному Барду, она пела, и чтобы отвлечь саму себя и еще назло арферам, пытавшимся запретить музыку Барда. Но главной причиной, заставляющей ее петь, являлось то, что таково было желание Барда, чтобы она пела, что бы с ним не случилось. Хотя в душе она пыталась найти способ вежливо отказаться на сегодня от продолжения пения.
— Пожалуйста, Элия, — прошептал ей музыкант. — Им нужно забыть об этой погоде.
— Хэн, я, кажется, теряю голос, — прошептала в ответ Элия.
— Твой голос звучит просто замечательно, — настаивал Хэн.
— Еще хотя бы одну, — раздался низкий голос неподалеку от возвышения для музыкантов, — или мне придется позвать стражу, чтобы арестовать тебя за отказ сделать доброе дело для людей Тенистого дола.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
