энергии. Понятно, что Тиамат — не Мистик. У неё нет запасов, в отличии от покровительницы Ведьм, аккумулирующей эту «ману» столетиями. Но, блин, всё равно немного обидно.
Первоочередной моей задачей было не сдохнуть, поскольку первое, что я увижу — довольное лицо Танатоса, который меня уже там, поди, заждался. Так что, такой радости я ему доставлять не собирался. Ещё свежо в памяти воспоминание о происшествии в лавке тифлинга Пакела.
По скорости я пока держался с Борзуном на равных, совершенно не представляя, с какой стороны его «разбирать». Если Эмиссар способен поглощать ману, не выйдет ли так, что применив одну из своих рун, я снова его накормлю дармовой энергией? Мне предстояло сейчас делать то, что я очень не любил — экспериментировать.
С другой стороны, у меня же ещё есть руна воли «Турс», которая воздействует не на противника, а на материальные предметы. Так что вряд ли Борзун сможет поглотить «ману» из прилетевшего в голову какого-нибудь обломка камня. Оставляем на крайний случай.
Была ещё «Слепая ярость», которой одарил меня Ариэл, позволяющая увеличить урон аж до пятидесяти процентов, вот только вряд ли эта «пассивка» суммируется с новым умением «Финт Ариэла», который разом отнимает пятьдесят один процент.
«Ваншотить» подобных противников — слишком жирно даже для Первожреца двух Божеств.
Вот и получалось, что своими коронными заклинаниями я в данный момент пользоваться не мог, а воздействовать физически — означало попадание под действие его ауры, дезориентация и моментальное путешествие на «респаун».
«Сумеречным двойником» Эмиссара тоже обманывать бесполезно. Существо, которое прекрасно видело сквозь «Завесу боли», явно не поведётся на рядовую обманку. А я только потрачу «ману» впустую.
Я уже было собирался «кастануть» «Вспышку», чтобы хоть как-то сбить его нездоровый темп, от которого я начинал выдыхаться, когда передо мной возник призрак.
— Мать твою, ты что творишь⁉ — шарахнулся я в сторону, поняв только через несколько секунд, кого увидел. — Ты какого… здесь забыла? — чуть не прикрикнул я на Фатиму, которая с нездоровым любопытством сейчас рассматривала Борзуна. — Ау!
— Не касайся его ауры, — спокойно заметила «страшица». — Она будет высасывать твою жизнь.
«А то я не знаю! — лишь поморщился я. — Я даже знаю, что мы все здесь будем высасывать, если я не придумаю, как его грохнуть».
Понятно, что я промолчал, интуитивно понимая, что Фатима здесь появилась вовсе не зря. Или она что-то увидела, или Ньютон снова что-то пытается намудрить в своей гениальности. Сейчас я соглашусь на любую помощь, приму любую идею, даже если она будет абсурдна и полностью лишена логики. Даже от Ньютона.
Лезвие пылающего меча прошло сквозь полупрозрачную фигуру «страшицы», не причинив той никакого дискомфорта, и в нескольких микронах от моего лица, чуть не смахнув мне полчерепа, заставив снова испуганно шарахнуться назад.
Объяснять Фатиме, что мне ну нужно заслонять обзор, иначе я рискую лишиться головы, было слишком долго, поэтому я просто сместился так, чтобы «страшица» оказалась в стороне.
— Я могу помочь, — улыбнулась Фатима, а мне на мгновение стало жутковато. Кровожадная улыбка на детском лице смотрелась настолько чужеродно, что встреть такого ребёнка где-то на улицах столицы или в парке, я бы первый перешёл на другую сторону улицы, а то и начал упрашивать хозяина какого-нибудь «питбуля», спустить собаку. — Я могу его коснуться, на миг приглушив его ауру. У тебя будет не больше двух ударов сердца, — возникнув сбоку, едва слышно прошептала она мне на ухо так, чтобы этого не услышал наш противник. — Это тебе как-то поможет?
Поможет ли это мне? Конечно поможет!
Это даст мне возможность применить «Финт Ариэла». Правда не знаю, что станет с Борзуном, когда он лишится половины «хитбара», но это будет потом. А пока «страшица» предлагала вполне рабочий вариант.
Вот только был здесь ещё один подвох, так как подобного желания помогать кому-то в бою, кроме Ньютона, я у неё не замечал. Альтруизмом девочка-призрак тоже не страдала. Значит, у неё был какой-то собственный интерес.
— Фатима? — с подозрением покосился я на неё. — Ничего мне не хочешь объяснить?
— Тебе ничего не грозит, — не стала запираться она. Вот только и объяснять не стала.
— Мана? — коротко спросил я после короткого раздумья, активируя «Боевой транс». Уходить от взбешённого противника, который явно заподозрил нас в приготовлении ему пакости, стало уже сложным без дополнительных умений. На чистой физике долго не поскачешь. Чувствуя, что сейчас может всё поменяться, Борзун будто обезумел.
Дождавшись кивка Фатимы, который только подтвердил мои предположения, я скомандовал:
— Действуй!
В том, что эта маньячка собирается разжиться дармовой энергией, до которой она была падкая, я уже не сомневался, как и не видел в этом ничего плохого. Она — «пет» Ньютона. И даже если она усилится, то никак навредить нам не сможет. Я ещё нигде не слышал о сорвавшемся с «нарезки» питомце в виртуале.
«Вот только ты не слышал и о разумных „петах“, начнём с этого. Может она „предательство“ прокачивает, ты же не знаешь этого?», — вкрадчиво заметил внутренний голос.
«Да пофиг уже!».
Имелся у Фатимы такой навык или нет, не имело значения, поскольку «страшица» начала действовать. Размытая тень мелькнула перед лицом Борзуна, на миг сбив его концентрацию, а потом «страшица» меня в очередной раз удивила.
Исчезнув, она появилась у него над головой, полностью материализовавшись, став похожей на уродливую белку-летягу, после чего просто рухнула ему на голову, обхватив её руками и ногами, словно тонущий спасателя.
Взревев Борзун инстинктивно отмахнулся мечом, попятившись назад, закономерно ожидая атаки с моей стороны, а потом попытался отодрать вцепившуюся в него, как клещ, «страшицу».
«ТвойFazer — Мегавайт: ну ни хрена ж себе цирк дю Солей!».
Я чуть не прозевал момент, о котором говорила Фатима. Когда аура беснующегося Эмиссара внезапно мигнула, потускнела, после чего осыпалась чёрными хлопьями, которые я видел не иначе, чем каким-то магическим зрением, я что было сил рванулся в атаку, выжимая из себя в этом коротком рывке всё что можно.
«Ускорение».
Застывшая Мгла меня абсолютно не сдерживала, наоборот помогая мне всеми силами. И когда оказался практически вплотную к Эмиссару, я уже видел, куда будет направлен мой удар.
На выдохе, перенеся вес с опорной ноги в ударную руку, с доворотом, я, что было мочи, всадил «крис» в незащищённую шею, короткая полоска которой на миг появилась в этом «натюрморте» из переплетения рук Борзуна и конечностей «страшицы».
«Финт Ариэла».
Вспышка багрового света резанула по глазам, а в следующее мгновение в мои уши ворвался слитный визг Фатимы и рёв Борзуна. Выдернуть «Близнеца» я уже не успел, сметённый повторившейся вспышкой. На этот раз — чёрной.
Визг «страшицы» стегал по ушам не хуже плети. И мне было совершенно непонятно, Борзун ли
