— «Размолвка», «Размолвка»… Ну что ж, в качестве чернового варианта неплохо. По крайней мере, если вы захотите сделать продолжение, его всегда можно будет назвать «Примирение». Знаете, как это обычно бывает: герои мирятся, начинают новую жизнь, появляются дети, ну и так далее…
— Я не собираюсь делать продолжение, — деревянным голосом проговорил Герц.
— Да? Ну и напрасно. — Тэд лучезарно улыбнулся и, мигая глазками, уставился на Герца. Элен видела, что он так и кипит от злости. — А я вот, представьте, решил сделать продолжение «Эллис». Элен вам не говорила? — Нет.
— Съемки я планирую начать на следующий год. — Он широко расставил ноги. — Я хочу, чтобы фильм был длинным. Фильмы вообще должны быть длинными. Что за глупость — втискивать свой замысел в какие-то полтора часа! Почему я должен ограничивать себя, если мне есть что сказать?
— Да, я заметил, что в «Эллис» вы…
— Не надо бояться продолжений. Фильмы должны идти дольше: два часа, три, четыре. Я понимаю, что сейчас эта идея мало у кого найдет поддержку — новаторство всегда встречают в штыки. Но рано или поздно она обязательно пробьет себе дорогу.
— Новаторство? — Грегори Герц недоуменно поднял брови. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Эта идея далеко не так нова, как вам кажется. Я знаю с десяток режиссеров, которые так или иначе пытались ее осуществить. Эрих фон Штрогейм, например. Насколько мне известно, первоначальный вариант его «Алчности» шел около десяти часов. Его, правда, так и не показали, но это уже другой вопрос… — Он повернулся к Элен. — Позвольте пригласить вас на танец. Мы заговорились и забыли, что бал уже начался.
Наступило неловкое молчание. Элен взглянула на Тэда. Он побагровел от ярости и был похож на огромную скороварку, готовую вот-вот взорваться. Не говоря ни слова, он круто повернулся и быстро засеменил к двери.
Элен поняла, что он уходит совсем. Вид у него был ужасно потешный. Он несся к выходу, как будто за ним гналась целая свора собак. Грегори Герц фыркнул. Элен положила руку ему на локоть.
— Ну что ж, давайте потанцуем, — сказала она. — Но вы все-таки зря обидели Тэда. Он вам этого не простит.
— А мне плевать на его прощение, — с задиристостью, которой Элен от него не ожидала, ответил Герц. — Он мне ничего не может сделать. — Он помолчал и добавил: — И вам тоже.
Элен нахмурилась. В ней снова вспыхнуло раздражение против Тэда и его нелепых претензий. Она взяла Грегори Герца под руку и сказала:
— Вы правы. Теперь он уже ничего не может нам сделать.
Был уже почти час ночи, а гости еще и не думали расходиться. Танцы следовали один за другим; Элен приглашали без перерыва. Она чувствовала, что эта суета начинает ей понемногу надоедать.
— Благодарю за танец. — Джо Стайн, любезно поклонившись, проводил ее на место. Как и большинство ее сегодняшних партнеров, он танцевал с ней не столько из удовольствия, сколько по необходимости, совмещая, так сказать, приятное с полезным. Вот уже несколько лет, начиная с их встречи в Каннах в 1962 году, он мечтал сделать фильм с ее участием, и теперь его мечта наконец сбылась: Элен согласилась, чтобы он выступил в качестве продюсера в ее новом фильме «Размолвка». Проходя мимо Саймона Шера, который беседовал с его женой, Ребеккой, Стайн покосился на него с таким гордым видом, словно Элен была его боевым трофеем, только что отвоеванным у полчища врагов. Под врагами в данном случае понималась, разумеется, «Сфера».
Саймон Шер вежливо улыбнулся ему в ответ и продолжал разговаривать с Ребеккой Стайн. Вежливость этого невысокого подтянутого человека поистине не знала границ. Когда бы Элен ни встретилась с ним — а это происходило не слишком часто, — он всегда был вежлив, внимателен и любезен. «Бизнесмен до мозга костей, как, впрочем, и большинство присутствующих в этом зале», — подумала Элен. Действительно, многие из этих людей пришли сюда не только для того, чтобы потанцевать и повеселиться, но и для того, чтобы уладить дела: получить нужную информацию, узнать последние сплетни, заручиться поддержкой друзей, оценить силы противника.
Увернувшись от очередного кавалера, Элен незаметно выбралась из толпы и остановилась в проходе, ведущем к бару. Из этого укромного уголка, защищенного со стороны зала толстой колонной и пальмами в кадках, она могла спокойно наблюдать за людским водоворотом, бурлившим в зале. Вот Джо Стайн, игнорируя музыку, бодро отплясывает фокстрот со своей женой; чуть подальше Стефани Сандрелли кружится в объятиях Рэндольфа Холта — восходящей звезды, которого называют вторым Ллойдом Бейкером; настоящий Ллойд Бейкер тоже здесь и танцует со всеми, кроме собственной жены. Рядом Льюис с каменным лицом и остекленевшим взглядом выделывает какие-то замысловатые па, обнимая одной рукой незнакомую девушку. Элен знала только, что ее зовут Бетси и что она приехала из Сан-Франциско. Своим причудливым нарядом девушка напоминала одновременно прислужницу в гареме и индейскую скво. Ноги у нее были босые, и, когда она переступала ими, пятки громко шлепали по полу; на щиколотках поблескивали браслеты с крошечными серебряными колокольчиками. Платье — длинное, расшитое узорами, больше всего напоминало восточный кафтан. В распущенные рыжие волосы девушки были вплетены перья и ленты. Танцуя, она подняла руки над головой и принялась раскачивать ими в такт музыке. Элен увидела, что они от локтя до кисти унизаны тонкими серебряными браслетами с бирюзой. Стоило девушке пошевелиться, как браслеты начинали бренчать и позвякивать.
Элен отвела от нее взгляд и посмотрела на Грегори Герца, танцующего с Ребеккой Стайн. Вид у него был такой же, как всегда, — спокойный и любезный. Но Элен чувствовала, что уже не может относиться к нему по-прежнему. Сегодня он предстал перед ней совершенно в ином свете, она поняла, что он далеко не так прост и откровенен, как кажется. Интересно, подумала она, согласилась бы Стайн финансировать его фильм, если бы главную роль играла другая актриса? Скорей всего нет. Так, может быть, Герц именно поэтому и пригласил ее? Может быть, его волновала вовсе не ее актерская судьба, как он уверял, — а исключительно прибыль? Для Голливуда это было вполне естественно, здесь к актеру привыкли относиться как к товару. И все же Элен не верила, что Герц способен на такое, до сих пор он был с ней достаточно искренен, и у нее не было оснований считать, что он притворялся.
Она откинулась назад и прислонилась к колонне. Она только сейчас поняла, что среди людей, которых она пригласила на этот бал, очень мало таких, которые были бы ей по-настоящему симпатичны, и еще меньше тех, кому она могла полностью доверять.
