Читаем без скачивания Кровь времени - Максим Шаттам

Брат Жиль долго смотрел ей в лицо, не произнося ни слова. Он довольствовался тем, что сложил кисти рук на животе и скрестил длинные узловатые пальцы.

— Полагаю, теперь вы познакомились со всеми, — резюмировала сестра Анна.

Брат Жиль стал притворно кашлять, выражая свое несогласие.

— Ах да, почти со всеми — остался еще брат Серж, глава нашей общины. Он не смог освободиться, вы познакомитесь с ним чуть позже.

Повисло неловкое молчание. Брат Дамьен наклонился к Марион.

— В чем бы вы ни нуждались, без колебаний сообщайте об этом нам.

В его добрых словах не было ни грамма чопорности или слащавого сочувствия. «Я даже тронута его искренностью», — подумала Марион.

— Спасибо… — прошептала она едва слышно.

Сестра Габриэла, с лицом фарфоровой куклы, положила руку на плечо Марион. Монахиня так и не опустила капюшон своего одеяния, волосы ее оставались закрытыми, и от этого она еще больше походила на ангела.

— Вот увидите, вы очень быстро привыкнете к этому месту, — доверительно сообщила она музыкальным голосом.

— Мы подумали, — подхватила тему сестра Анна, — что было бы правильно составить более или менее подробный распорядок вашей жизни здесь, хотя бы на ближайшие дни. На сегодня запланирована экскурсия по монастырю — она поможет вам освоиться на новом месте. Далее: пятница и выходные окажутся немного необычными из-за бури… А на будущей неделе брат Дамьен готов взять вас с собой в Авранш, где вы могли бы помочь ему упорядочить каталог библиографических записей, если, конечно, вы не против…

Марион кивнула без особого энтузиазма — чувствовала, что взгляды всех присутствующих обращены на нее.

— Не беспокойтесь, — закончила сестра Анна. — Здесь, в этих стенах, вы проведете зиму… так, как не проводили еще никогда в жизни.

Марион застыла как парализованная. Нет, она вовсе не собирается пробыть здесь всю зиму! Речь идет о неделях, может быть, о месяце или в худшем случае двух, но никак не о целом сезоне. Новый год она твердо намерена встречать дома — так и будет!

— Скоро вы хорошо запомните наши лица, — продолжала монахиня. — Пройдет совсем немного времени, и вы полюбите эти залы всей душой, с удовольствием станете гулять по ним. Это единственное, что монастырю нужно от вас, — немного времени. Все остальное свершится само собой.

— Очень хорошо сказано! — подтвердил брат Жиль хриплым голосом.

Марион взглянула на него: седеющие черные волосы торчали в разные стороны; лицо, белое как мрамор, покрыто сеткой тонких красноватых прожилок и белых складок, как на смятой одежде. Он смотрел на нее не мигая, и этот пронизывающий взгляд свидетельствовал о редком упрямстве.

— Сестра Анна, мы оставим вас наедине с вашей протеже, — продолжил он. — Позже у нас будет время для более подробного знакомства. В настоящий момент все наше внимание занято приближающейся бурей.

Произнося эти слова, брат Жиль не спускал глаз с Марион: она ему явно не нравилась — она сама или факт ее присутствия в монастыре. В других обстоятельствах Марион наверняка позволила бы себе замечание насчет бессмысленности своего пребывания здесь, раз она стала для них нежеланным гостем, но сейчас подобное высказывание было явно неуместным. Ведь она только что приехала — в первые минуты знакомства стоило вести себя получше. Марион отметила, что постепенно к ней возвращается былая твердость, пробуждается закаленный бесчисленными невзгодами характер.

Как только члены братии вышли через маленькую дверь в задней стене, сестра Анна повернулась к подопечной.

— Мне очень жаль, если брат Жиль показался вам немного…

— Это не имеет значения, — перебила Марион. — Полагаю, что в ближайшие недели нам в любом случае придется жить бок о бок. — Марион не поскупилась на дружелюбную улыбку. — Мы привыкнем друг к другу, правда ведь?

Сестра Анна радостно с этим согласилась.

— Приятно видеть, что вы улыбаетесь, — ответила она.

Марион поймала себя на мысли, что с определенного момента совершенно распустилась и стала с благодушной покорностью принимать все, что с ней происходит.

— Нам предстоит весьма продолжительная экскурсия, готовы ли вы к ней?

— Да, готова…

Сестра Анна направилась к той же двери, через которую вышли ее товарищи, и две женщины оказались в лимбе[11] монастыря. Затем они прошли через так называемую темницу дьявола — место, где в Средние века содержались заключенные. С этажа, где располагалась церковь, сюда спускалась лестница; отсюда можно было подняться прямо к аббатству Ла-Мервей.[12] На запад вел длинный коридор, обрамленный многочисленными колоннами, — крытая галерея для прогулок. В самой дальней его точке брат Жиль, едва видимый в полумраке, тихо беседовал с другим монахом, которого невозможно было узнать, поскольку он стоял к Марион спиной. Брат Жиль заметил их издалека и, неожиданно выпростав из складок одеяния узловатую руку, схватил собеседника и увлек его во тьму.

Марион чуть слышно вздохнула: судя по всему, время в недрах этой гранитной горы будет тянуться очень медленно. За ее спиной сестра Анна повернула тяжелый железный ключ в древней замочной скважине — задвижка замка со скрежетом освободилась, раздался скрип петель, и дверь открылась.

5

За осмотром аббатства они провели все утро. Сестра Анна с необыкновенной легкостью переходила из одного коридора в другой. Монахиня двигалась с такой уверенностью, как будто выросла в этих стенах. Экскурсия проходила под стук молотков: к самым хрупким окнам прибивались защитные ставни из многослойной фанеры. Несколько раз Анна и Марион натыкались на монаха или монахиню, которые заделывали узкое окно большими кусками картона. Приготовления шли полным ходом; судя по тому, как его опасались, предстоявший ураган должен обладать поистине чудовищной силой.

Впечатление от хаоса бесчисленных лестниц, дверей и комнат, запутанной сети коридоров было внушительным. Впрочем, Марион уяснила для себя несколько важных вещей. Прежде всего, аббатство можно условно разделить на три уровня, хотя множество промежуточных комнат и лестничных пролетов серьезно затрудняли этот процесс. На верхнем уровне находилась огромная монастырская церковь. Средний этаж занимали подземная часовня Трант-Сьерж и несколько маленьких залов-молелен. Наконец, под ним располагался уровень тюремных камер. Отсюда легко выйти за пределы здания — на северную сторону, в монастырский сад. Ко всей этой схеме следовало добавить Лa-Мервей. Эта невероятная конструкция возвышалась на северном склоне, прижимаясь к остальному комплексу зданий, и также состояла из трех этажей. В самом низу помещался обширный погреб с кладовыми. Блестящий Рыцарский зал с мощными колоннами и находящийся рядом с ним Гостевой зал составляли средний уровень. И наконец, верхний этаж состоял из трапезной и галереи с кельями. Впечатленная увиденным, Марион буквально потеряла дар речи.

Сад располагался на склоне и потому казался висящим в воздухе. Приятную для глаз зелень окружали крытые галереи. Причудливое смещение небольших колонн, расставленных в шахматном порядке, арочек и резных подставок для факелов превращало эти переходы в бесконечное пространство для созерцания и медитации. Вид на западную часть сада открывался из трехстворчатого окна с витражом. Это окно символизировало три элемента, на сочетании которых основывалось благосостояние монастыря: земля — для строительства, море — для пропитания и воздух — для укрепления духа. По словам сестры Анны, когда над садом повисает туман, возникает видение близкого и доступного для людей рая, созданного дыханием ангелов. Марион обратила внимание на то, что большинство залов, попадавшихся им на пути, были закрыты. Сестра Анна отпирала тяжелые двери с помощью почти карикатурной связки из двух десятков огромных ключей; связка глухо позвякивала при каждом шаге. Монахиня раз за разом вытаскивала внушительное кольцо с ключами из складок своего одеяния, и Марион казалось, что эта металлическая конструкция слишком тяжела для столь нежных на вид пальчиков. Но кожа у сестры Анны явно была грубой и прочной, а ясные голубые глаза пронизывали насквозь всякого, на кого падал их взор.

Гора, на которой стоял монастырь, имела две вершины. На южном склоне располагалась деревня, а северную вершину занимал монастырь со зданием Лa-Мервей. Поднявшись по Гранд-рю и проследовав через вереницу лестниц, носившую название внешний Гран-Дегре, путешественник в конце концов выходил к барбакану,[13] который обозначал границу между деревней и аббатством. С юга это гигантское оборонительное сооружение прикрывала еще одна высокая постройка — монастырские покои. Далее новая цепочка лестниц — внутренний Гран-Дегре — поднималась вдоль основания монастырской церкви до самой паперти, где на западной террасе находился главный вход в храм.