Читаем без скачивания Утонувший великан (сборник рассказов) - Джеймс Баллард

— Поджигатели, — прошептал Грегсон, — зря мы не захватили противогазы.

— Ложная тревога, — отозвался Франц, показывая на вездесущие сигнализаторы угарного газа, стрелки которых недвижимо стояли на нуле. — Переждем в ресторанчике.

Протиснувшись в ресторан, они уселись у окна и заказали кофе. Кофе был холодным, как, впрочем, и остальные блюда. Все нагревательные приборы выпускались с ограничителями нагрева до 30 °C; сколько‑нибудь горячую пищу подавали только в самых роскошных ресторанах и отелях.

Шум на улице усилился. Пожарники, которым никак не удавалось проникнуть на второй этаж, принялись дубинками разгонять толпу, расчищая площадку перед домом. Сюда уже прикатили электрическую лебедку и начали ее прикручивать болтами к несущим балкам под тротуаром. В стены дома вонзились мощные стальные крючья.

— Вот хозяева удивятся, когда вернутся домой, — хихикнул Грегсон.

Франц не отрываясь смотрел на горящий дом. Это было крохотное ветхое строеньице, зажатое между большим мебельным магазином и новым супермаркетом.

Старая вывеска на фасаде была закрашена, по‑видимому, недавно — новые владельцы без особой надежды на успех пытались превратить нижний этаж в дешевый кафетерий. Пожарники уже успели разгромить его, и весь тротуар перед входом был усыпан битой посудой и кусками пирожков.

Барабан лебедки начал вращаться, и толпа сразу же притихла. Канаты натянулись, передняя стена задрожала и стала рушиться.

Из толпы раздался истеричный вопль.

— Смотри! Там, наверху! — Франц указал рукой на четвертый этаж, где в оконном проеме показались двое — мужчина и женщина, смотревшие вниз с унылой безнадежностью. Мужчина помог женщине выбраться на карниз; она проползла несколько футов и ухватилась за канализационную трубу. Из толпы в них полетели бутылки и, отскакивая от стен, запрыгали внутри оцепления. Широкая трещина расколола надвое фасад; пол под ногами мужчины обрушился, и его сбросило вниз. Затем с шумом лопнуло перекрытие, и дом рассыпался на куски.

Франц с Грегсоном вскочили на ноги, едва не опрокинув столик.

Толпа ринулась вперед, смяв цепь полицейских. Когда осела пыль, на месте дома была лишь куча камней и покореженных балок. Из‑под обломков было видно корчившееся изуродованное тело. Задыхаясь от пыли, мужчина медленно двигал свободной рукой, пытаясь освободиться. Ползущий крюк зацепил его и утянул под обломки; в толпе снова послышались крики.

Хозяин ресторанчика протиснулся между Францем и Грегсоном и высунулся из окна, не отрывая взгляда от портативного детектора; стрелка прибора, как и на всех других сигнализаторах, твердо стояла на нуле.

Дюжина водяных струй взвилась над руинами, и несколько минут спустя толпа начала таять.

Хозяин выключил детектор и, отступив от окна, ободряюще кивнул Францу:

— Чертовы поджигатели! Все кончено, ребята, не волнуйтесь.

— Но ведь ваш прибор стоял на нуле. — Франц показал на детектор. — Не было и намека на окись углерода. С чего же вы взяли, что это поджигатели?

— Не сомневайтесь, уж мы‑то знаем. — Хозяин криво усмехнулся. — Нам здесь подобные типы ни к чему.

Франц пожал плечами и снова сел:

— Что ж, это тоже способ избавиться от неугодных соседей, не хуже всякого другого.

Хозяин пристально посмотрел на него:

— Вот именно, парень. Это порядочный квартал, по доллару пять за фут. — Он хмыкнул. — А может быть, даже и по доллару шесть, теперь, когда узнают, как мы блюдем нашу безопасность.

— Осторожнее, Франц, — предостерег Грегсон, когда хозяин ушел. — Возможно, он и прав. Ведь поджигатели действительно стараются прибрать к рукам мелкие кафе и закусочные.

Франц помешал ложечкой в чашке.

— Доктор МакГи полагает, что пятнадцать процентов населения — потенциальные поджигатели. Он убежден, что их становится все больше и больше и что в конце концов весь Город погибнет в огне.

Он отодвинул чашку.

— Сколько у тебя денег?

— При себе?

— Всего.

— Долларов тридцать.

— Мне удалось наскрести пятнадцать, — сказал Франц. — Сорок пять долларов — на это можно протянуть недели три‑четыре.

— Где?

— В Суперэкспрессе.

— В Суперэкспрессе? — Грегсон даже захлебнулся. — Три или четыре недели! Ты что задумал?

— Есть только один способ установить истину, — спокойно объяснил Франц. — Я больше не могу сидеть сложа руки и размышлять. Где‑то должно существовать свободное пространство, и я буду путешествовать на Супере, пока не отыщу его. Ты одолжишь мне свои тридцать долларов?

— Но, Франц…

— Если за две недели я ничего не найду, я пересяду на обратный поезд и вернусь.

— Но ведь билет обойдется… — Грегсон замялся в поисках нужного слова, — в миллиарды. За сорок пять долларов ты не выедешь на Супере даже за пределы сектора!

— Деньги мне нужны только на кофе и бутерброды, — ответил Франц. — Проезд не будет стоить ни цента. Ты же знаешь, как это делается…

Грегсон недоверчиво покачал головой:

— А разве для Супера этот фокус тоже годится?

— А почему нет? Если у меня спросят, я отвечу, что возвращаюсь домой кружным путем. Ну как, Грег? Одолжишь?

— Не знаю, как и быть. — Грегсон растерянно мешал ложечкой кофе. — Франц, а существует ли свободное пространство?

— Вот это я и собираюсь выяснить, — ответил Франц. — Считай, что это мой первый практикум по физике.

Стоимость проезда на транспорте зависела от расстояния между начальной и конечной станциями и определялась по формуле: а = Vb2 + с2 + а2. Оставаясь в пределах транспортной системы, пассажир мог выбирать любой маршрут из пункта отправления в пункт назначения. Билеты проверяли только на выходе, и в случае необходимости контролер взимал доплату. Если пассажир не мог расплатиться (десять центов за километр), его отправляли обратно.

Франц и Грегсон вошли на станцию на 984‑й улице и направились к билетному автомату. Франц вложил один пенни и нажал кнопку с надписью «984‑я улица». Автомат заскрежетал, выплюнул билет, а на поднос для сдачи выкатилась та же монетка.

— Ну что ж, Грег, счастливо оставаться, — проговорил Франц, направляясь к платформе. — Увидимся недельки через две. Я договорился с ребятами, в общежитии меня подстрахуют. Скажешь Сэнгеру, что я на пожарной практике.

— А вдруг ты не вернешься, Франц? Вдруг тебя высадят из экспресса?

— Как это — высадят? У меня есть билет.

— А если отыщешь Свободное пространство? Вернешься?

— Если смогу.

Франц похлопал Грегсона по плечу, махнул рукой и скрылся в толпе пассажиров.

По местной зеленой линии он доехал до пересадочного узла в соседнем округе. Местные поезда ходили со скоростью 100 километров в час со всеми остановками, и дорога заняла два с половиной часа.

На пересадочном узле станции он сел на скоростной лифт, который со скоростью 600 километров в час за девяносто минут поднял его за пределы сектора. Еще пятьдесят минут на экспрессе — и он на Центральном вокзале, где сходились все транспортные артерии союза.

Здесь он выпил кофе и твердо решил не отступать. Суперэкспрессы отправлялись на запад и на восток с остановками на каждой десятой станции. Ближайшим оказался Западный экспресс, прибывавший через семьдесят два часа.

Центральный вокзал был самой большой станцией, какие только доводилось ему видеть: огромная пещера длиною два километра и высотой в тридцать уровней. Сотни лифтов и пассажирских платформ, лабиринт ресторанов, отелей, театров превращали вокзал в карикатурную копию Города.

Узнав дорогу в справочном бюро, Франц поднялся на лифте на 15‑й ярус, где останавливались Суперэкспрессы. Их вакуумные тоннели — две огромные стальные трубы по 100 метров в диаметре на гигантских железобетонных пилонах — пронизывали всю полость вокзала.

Франц прошелся вдоль платформы и остановился у телескопического трапа, соединявшего платформу с воздушным шлюзом. Направление — Запад, точно на 270°, подумал он, разглядывая огромное изогнутое брюхо тоннеля. Где‑то тоннель должен кончиться. В кармане у Франца было сорок пять долларов, этого хватит на кофе и бутерброды недели на три, а понадобится — и на все шесть. Вполне достаточно, чтобы выяснить, где кончается Город.

Следующие трое суток он провел, питаясь кофе с бутербродами в бесчисленных вокзальных кафетериях, читая брошенные газеты и отсыпаясь в пригородных поездах — четыре часа до границы сектора и обратно.

Когда наконец прибыл Суперэкспресс, Франц присоединился к небольшой группе пожарных и муниципальных чиновников и вслед за ними вошел в поезд. Поезд состоял из двух вагонов — спального, где не было ни души, и общего с местами для сидения.

Франц уселся в укромном уголке — поблизости от приборной панели — и, вытащив блокнот, приготовился сделать первую запись.