В 1955 г. Раймон Арон возвращается в стены университета. Он преподает в Сорбонне (до 1967 г.), затем в Высшей практической школе. С 1970 г. читает лекции в Коллеж де Франс.
В «Мемуарах» Арон уделяет внимание проблеме французского высшего образования, система которого была заложена в XIX в., а принципы восходили к средневековью. Раймон Арон одним из первых предвидел трудности, с которыми оно должно столкнуться в недалеком будущем, и прежде всего — это неспособность обеспечить преподавание возросшему числу студентов. Его прогноз подтвердился в 1968 (и… в 1998) г. Считая необходимость реформ очевидной, Арон не соглашается с предложениями лаксистски понятой свободы, предполагающей снижение уровня университетских требований. Он предпочитает систему отбора лучших кандидатов. В 1968 г. это выглядело недемократичным и безусловно способствовало вынужденному уходу Арона из университета.
Раймон Арон участвует в создании Европейского центра исторической социологии, исполнительным директором которого был Пьер Бордиё, до разрыва, последовавшего за публикацией Ароном книги «Бесподобная революция». Кроме личного противостояния, как отмечает в «Мемуарах» автор, в этом конфликте сыграли роль расхождения методологического характера: в отличие от своих последователей, Арон питал некоторое пренебрежение к полевым социологическим исследованиям, считая достаточной философскую перспективу.
Многие книги Арона родились из университетских лекций, например, знакомая нашему читателю работа «Этапы развития социологической мысли»[9]. В ней представлены не только портреты основателей социологии, но также анализ системы принципов, на которых основывается интерпретация социальных фактов.
На суровую критику Жоржа Дави, выступившего в роли верного эпигона учения Дюркгейма и упрекавшего Арона в том, что, включив в книгу очерки о Монтескьё и Токвилле, автор якобы смешал политические науки и социологию, Арон отвечает, что «постулат превосходства общественного над политическим не более обоснован, чем противоположное мнение». Вместе с тем Арон задается вопросом, всегда ли, если оставить в стороне университетские традиции, имеет смысл строгое размежевание двух дисциплин для исследования общественных взаимоотношений?
Книгу часто считают словом в защиту либерализма, но ее значение этим не ограничивается. Выводы, вытекающие из противопоставления точек зрения Дюркгейма, Парето и Вебера, мыслителей, современных друг другу, объясняют их различия культурными и национальными проблемами и убедительно доказывают, что цель, преследуемая автором — прежде всего в провозглашении основного эпистемологического принципа множественности, утвержденного разными точками зрения. Особое место в творчестве философа занимают экономическо-политические труды, посвященные анализу современной эпохи и опубликованные в 1955–1968 гг.: «18 лекций об индустриальном обществе» (1962), «Борьба классов» (1964), «Демократия и тоталитаризм» (1968). В этот список можно включить «Войну и индустриальное общество» (1958), «Три очерка об индустриальной эре» (1966; 1968), «Разочарование в прогрессе» (1969). В «Мемуарах» Арон уделяет анализу этих работ должное место.
Раймону Арону принадлежит главная роль в разработке теории «единого индустриального общества». Еще в середине 50-х годов он пришел к выводу, что происходит постепенное объединение индустриально развитых стран, т. е. «мондиализация». По его утверждению, нельзя больше говорить о двух (или трех, если учитывать развивающиеся страны) мирах, двух блоках, двух противоположных общественно-экономических системах: существует только один мир, который нужно исследовать. «Я не задаюсь вопросом, — пишет Арон, — есть ли противоречие между социализмом и капитализмом, я рассматриваю капитализм и социализм как две разновидности одного и того же индустриального общества»[10].
Он моделирует идеальный тип индустриального общества, что позволяет интерпретировать факты. Введение идеального типа в социологическое исследование было предложено еще Максом Вебером. Оригинальность Арона заключается в применении этого метода. Вебер рассматривал некоторые способы организации — экономические, например капитализм, основанный на частной собственности на средства производства; или религиозные, например протестантизм, сформировавшийся на основе веры в двойное предопределение; или же политические, например принципы законности — бюрократический и харизматический. Затем он сопоставлял их, чтобы найти элементы для понимания.
Согласно Арону, индустриальное общество обнаруживает единство вне своих капиталистических или социалистических черт, но прежде всего во взгляде, устремляемом на это общество странами третьего мира. Поэтому для другого (в данном рассуждении — это представитель третьего мира) тип индустриального общества определяется двумя чисто социальными чертами: семейная группа теряет свою роль в производстве, а рабочая сила стремится сконцентрироваться в массы; и двумя чертами экономического характера: интенсивным увеличением капитала и рациональным экономическим расчетом. Только внутри типа индустриального общества легко выделяются два вида: западное, характеризующееся свободной конкуренцией, и восточное, где царит планирование.
Интересно заметить, что Арон не был сторонником теории конвергенции, предполагающей в будущем слияние в единое общество социализма и капитализма в результате взаимных уступок. Он считал, что речь должна идти не о слиянии, а о поглощении социализма капитализмом, так как западные страны обнаруживали большую эффективность экономики, чем восточные[11], хотя и указывал на их слабые стороны: оторванность от сырьевых месторождений и, как следствие, зависимость от экспорта сырья и энергии.
Арон одним из первых увидел взаимосвязанность и взаимозависимость, установившиеся в социальном мире во второй половине XX в. «Впервые, — писал он, — человечество переживает одну и ту же историю. Сейчас это стало совершенно очевидным и банальным. С одной стороны, ООН, с другой — олимпийские игры символизируют единство мира»[12]. Сегодня мы добавили бы к признакам мондиализации растущую роль средств массовой информации, укрепление культурного и научного сотрудничества и мировую экономическую систему.
В 1970 г. Раймон Арон читает свою вступительную лекцию в Коллеж де Франс, ставшую для него практически прощанием с социологией. Арон провозглашает крах «социодицеи», под которой понимает псевдонаучные идеологические попытки оправдать существующую политическую и социальную ситуацию. Вместе с тем отмечает парадокс, состоящий в том, что современные общества кажутся нам менее справедливыми, чем прежние общества казались людям, в них жившим. Арон объясняет это тем, что современные демократические общества ставят перед собой идеалы, которые по разным причинам в основном недостижимы, но добавляет, что, по современным понятиям о справедливости, все известные нам общества были несправедливы. Характерно утверждение Арона, что в исторически обоснованной политике рациональный выбор не может быть только результатом нравственных принципов или идеологии, он должен основываться в первую очередь на аналитическом, максимально научном исследовании. Сам Раймон Арон постоянно подтверждает это правило в своей работе, не полагаясь на эмоции и нравственные максимы, но тщательно подвергая анализу факты и взаимосвязи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
