Читаем без скачивания Ромашка и Старичок-Корешок - Августа Лазар

С живокости всё и началось. Потом она вспомнила про карты… С того дня, как Прапра принесли маленькую Ромашку, она так всегда была занята, что и подумать про карты не успевала. А теперь вот их снова вспомнила. Правда, об этом никто бы не мог догадаться. Только один молчаливый Фридрих был посвящён в её тайну, а он обещал ей молчать.

Как Ромашка пришла в ярость

Прекрасная Лило полюбилась и бабушке Посошок. Будь Прапра чуть покрепче здоровьем, она бы нашла себе много дела в квартире Ромашкиных родителей и стала бы вскоре здесь своим человеком, как когда-то в детском саду. Вот и дни её не проходили бы впустую, и разлука с Ромашкой не была б для неё такой горькой. Но от боли в ногах и от ломоты в пояснице не спасали ни живокость, ни заклинания. Уж не правы ли те, кто считает всё это вздором? Выходить за калитку Прапра теперь не решалась.

Однажды, когда Ромашка опять гостила несколько дней у неё в доме и они сидели за ужином, Ромашка сказала:

— Маме придётся теперь меньше ездить по разным городам. А приглашений так много…

— Почему же? — спросила Прапра.

— У нас будет малыш. Мама только вчера мне сказала. А ты уже это знаешь?

— Да знаю, знаю… — пробурчала в ответ Прапра; голос у неё был словно у старого медведя. И сердито добавила: — А раз так, то самое лучшее для тебя — вернуться ко мне.

— Ну, Прапра, неужели ты правда думаешь, что, когда родится малыш, мама превратится в злую мачеху?

Прапра опять сердито забурчала:

— Гм, да нет, нет… Но отцу-то ты ведь уже не так будешь нужна. Да и ей тоже… Мне ты нужна куда больше.

Последнюю фразу Ромашка и поняла-то с трудом.

— Ну что ты, Прапра, я ведь каждый день к тебе буду приходить, ведь мы не оставим тебя совсем одну, я и мама… А маме я тоже нужна. И папе. И этому малышу.

— Тут большая разница, — бормотала Прапра, тряся головой. — Очень большая разница…

Ромашка готова была расплакаться.

— Да я этого малыша уже так люблю! И ты, и ты его люби, Прапра… Вот как меня!

Прапра откашлялась, и голос у неё стал совсем другой:

— Ну, может, не так, как тебя, но любить-то я его буду.

— А я его буду каждый день к тебе в сад привозить в коляске. Поставим его под яблоню — там тень. Я так рада, Прапра! И ты, и ты рада — вижу, что рада!

— Конечно, рада, Ромашка, — сказала Прапра. Ей не хотелось огорчать Ромашку. И так чуть до слёз её не довела своей болтовнёй.

На хоровой кружок, как всегда, пошли все втроём — Гина, Ромашка и Волчок. Ромашка всё время глядела на светофоры и не пускала Волчка бежать на красный свет. А Гина её за это дразнила.

— Паинька, паинька! Хочешь у милиционера пятёрку получить?

Ромашка не злилась, а только смеялась — кудрявый хвостик так и подпрыгивал у неё на затылке. Зато Волчок злился:

— Эй ты, Хитроумная! Ну что ты к ней всё вяжешься! — И удивлялся Ромашке: — И как только ты её терпишь? Я бы ей давно наподдал!

— На то ты и Волчок! — выпалила Гина. — Волчок, Волчок, Волчок!..

Волчок покраснел. Ни на что он так не обижался, как на это старое прозвище. Ведь он давно уже не выл волчонком, а прозвище словно прилипло! Сжав кулаки, он бросился на Гину, и, не схвати его Ромашка за руки, вышла бы драка.

— Ну что из-за слова-то драться! — уговаривала Ромашка Волчка. Но тот, не разжимая кулаков, кричал:

— Пусть попробует ещё меня так назовёт! Воображала! Так влеплю — не обрадуется!

Гина хоть и была выше их обоих, но с Волчком никогда бы не справилась. И потому она сказала с таким видом, как обычно говорят взрослые:

— Ну хорошо, ты не Волчок. Теперь ты удовлетворён?

«Кто умнее, тот и уступит», — вспомнилась ей любимая поговорка её матери, и она скорчила такую важную мину, что Ромашка громко расхохоталась, тут уж и Гина с Волчком не смогли удержаться от меха. И снова они все втроём зашагали по улице в сторону школы. Но перемирие длилось недолго. На Гину и в самом деле сегодня что-то нашло. Возле строительной площадки стояла маленькая уродливая будочка. Показав на неё пальцем, Гина сказала:

— Точь-в-точь — домишко бабушки Посошок. Избушка на курьих ножках! Давно уже пора его снести, этот ведьмин домишко! Только наш современный квартал портит!

Ромашку словно кто в грудь кулаком ударил. Она остановилась:

— Избушка на курьих ножках?! А ну-ка повтори!

Куда только девалось Ромашкино веселье! Лицо у неё вдруг стало совсем чужое, а голос хриплый, тихий…

Гина на миг растерялась. Такого ещё никогда не бывало. Поговорка «кто умнее, тот и уступит» вылетела вдруг у неё из головы.

— Да, да, да! — крикнула она. — Избушка на курьих ножках! А что же, пряничный домик? Нет, старый, трухлявый ведьмин домишко!..

Но тут на неё, словно рысь, прыгнула Ромашка. И хотя Гина была выше её на целую голову, от неожиданности она полетела на землю. Не обращая внимания на её дикие вопли, Ромашка колотила кулаками куда попало. Гина дрыгала ногами, царапалась, но Ромашка от ярости даже не чувствовала боли… Волчок пытался их растащить, но ему это удалось, только когда на помощь подоспела какая-то женщина.

Гина вскочила на ноги и, грязная, в разодранном платье, с рёвом бросилась в обратную сторону — к дому. От её взрослости и следа не осталось. На бегу она кулаком размазывала слёзы.

Ромашка с Волчком тоже повернули назад. Какой уж теперь хоровой кружок! Ромашка шла тихая-тихая, Волчок даже взял её за руку и повёл домой словно маленькую.

Маму Лило охватил ужас, когда, открыв дверь, она увидела на пороге Ромашку. Та стояла растрёпанная, расцарапанная и не говорила ни слова. Пришлось всё рассказывать Волчку.

— Я сперва хотел ей помочь отлупить Гину, — сказал он, — но двое на одного — это не дело. А когда Ромашка так её колотила, я стал их разнимать. Или, может, это было неправильно?

— Абсолютно правильно, — сказала мама Лило, — ты молодец, Вольф.

Она угостила его шоколадом, и он пошёл домой. А Ромашку мама Лило повела в ванную, вымыла её, переодела, причесала.

— Что же это с тобой случилось, Ромашка?

Она села в большое кресло у окна и взяла Ромашку на руки.

Ромашка прижалась к её щеке и заплакала. Маме Лило можно всё рассказать: и из-за чего вышла ссора, и что всё равно этой Гине ещё мало влетело, и что Ромашке стыдно… И спросить её можно всё, что хочешь.

— Значит, Гина хотела сказать, что Прапра — ведьма?..

— Да нет же, Ромашка! Ведьмы ведь только в сказках бывают да ещё в нашем кукольном театре. А уж в семье аптекаря никто и подавно в ведьм не верит. А Гина — меньше всех. Как же она тогда может считать добрую Прапра ведьмой? Нет, она не то хотела сказать.

И правда!

Лило всегда находила верный ответ.

Ромашка уже не так сердилась на Гину.

Как Ромашка узнала тайну Прапра

Однажды Ромашкин класс отпустили домой на час раньше, потому что заболел учитель рисования. «Сперва забегу к Прапра, — решила Ромашка, — не надо ли ей чего купить и вообще как она там поживает…» Был солнечный весенний день. Сирень цвела над заборами палисадников. Молодые деревца, недавно посаженные по краям нового тротуара, уже зеленели. Воробьи громко чирикали, перелетая с ветки на ветку. Но веселее всего было думать дорогой про старый сад Прапра: деревья там высокие-высокие, а в кустах деловито порхают птицы — дрозды, малиновки, синицы. Одни вьют гнёзда, другие уже свили — щебечут, перекликаются. А самые смешные — синицы…

Ромашка отворила калитку — её никогда не запирали. Сад залит солнцем. Наверно, Прапра за домом — сидит на скамейке под яблоней. Ромашка обошла дом. Нет, Прапра здесь не было. Ромашка немного постояла, прислушиваясь к свисту и щебету. Ну и красота! Кусты и деревья словно окутаны зелёным светом, на газонах маргаритки и одуванчики. А вот и фиалка! А вот ещё!.. Ромашка нарвала два букета: один для Прапра, другой для мамы Лило.

Она не стала дёргать за верёвочку, чтобы зазвенел старинный звонок, а просто толкнула дверь — дверь была тоже не заперта, но за Ромашкой она захлопнулась. После зелёного света и весёлого щебета в передней ей показалось как-то особенно темно и холодно. И воздух какой-то затхлый… Всё здесь сегодня не так, как всегда… Ромашка прислушалась. Не слышно ни бормотания Прапра, ни скрипа половиц, хотя дверь в кухню приоткрыта. Домишко и вправду уже совсем ветхий: ни одна дверь не закрывается…

Может, Прапра заболела? Ромашка осторожно заглянула в спальню. Нет, и там тоже никого не было. Выходит, она в каморке на чердаке? Ромашке стало как-то не по себе. Потихоньку, словно нарушая чей-то запрет, прокралась она по ступенькам наверх и бесшумно растворила дверь. Прапра неподвижно сидела за столом к ней спиной. Ромашка подошла поближе, заглянула сбоку… Какая-то она не такая, как всегда… И нос словно заострился… На столе были разложены игральные карты. Прапра внимательно их разглядывала. Наконец она пошевелилась, покачала головой, потом глубоко вздохнула, послышалось знакомое бормотание. До слуха Ромашки донеслись такие страшные слова, что она застыла на месте: