Смеяться было больно, но 2910-й засмеялся.
— Тогда как вы объясните тот очевидный факт, что я приставил нож к вашему горлу, мистер Бреннер?
БССовца трясло.
— Вы что, не понимаете, 2910-й? Ни одному человеку не под силу жить жизнью УЖОСа — бежать много миль подряд, не чувствуя усталости, спать только пару часов в сутки, — и прочее — поэтому мы поступили проще. Поверьте, 2910-й, я в курсе. Меня проинструктировали перед отправкой в этот лагерь, и я все про вас знаю, 2910-й.
— О чем это вы?
— Черт возьми, да отпустите же меня… Вы — самый настоящий УЖОС и никак не можете так обращаться с человеком. — Бреннер вздрогнул, когда лезвие плотнее прижалось к его горлу, но потом продолжил:
— Они не могли сделать репортера УЖОСом, поэтому они взяли УЖОСа. Они взяли вас, 2910-й, и сделали из вас репортера. Они всадили в вас память настоящего человека, когда записывали в ваш мозг стандартные инстинкт-программы. Они, если вам нравится такое выражение, вдохнули в вас душу… но вы все равно УЖОС.
— Они наверняка придумали эту легенду для моего прикрытия, Бреннер. Поэтому они вам все так и представили. Чтобы вы не болтали про меня и не попытались деактивировать, как только я в чем-то поступлю не так, как УЖОСы. А я человек.
— Это просто невозможно!
— Уж поверьте мне, Бреннер, — человек способен на многое. Вы просто не пробовали.
— Говорю же вам…
— Разбинтуйте мою ногу.
— Что?!
Он опять пощекотал шею Бреннера кончиком лезвия.
— Бинт, бинт снимите.
Когда это было сделано, он велел:
— Теперь раздвиньте края раны.
Пальцы Бреннера дрожали, но он подчинился.
— Ну? Видите кость? Можете сунуться и глубже, если надо. Так как?
Бреннер вывернул шею и скосил глаза, чтобы взглянуть 2910-му в лицо.
— Там нержавеющая сталь.
2910-й опустил взгляд-и в глубине кровоточащей раны увидел блеск металла. Нож легко, словно сам по себе, вошел в горло Бреннера. Он вытер лезвие о рукав мертвеца, прежде чем вложить нож в ножны.
Когда десять минут спустя 2900-й вернулся на КП, он не сказал ничего. Но по его глазам 2910-й понял, что тот догадался. Тогда он сказал, не поднимая головы от носилок:
— Теперь ты командир.
2900-й взглянул на труп Бреннера и, помолчав секунду, медленно сказал:
— Он был тоже вроде Врага, верно? Потому что он хотел сдаться. Вот лейтенант Кайл, тот никогда не пошел бы на это.
— Верно. Бреннер был вроде Врага.
— Только пока он был жив, я не мог так думать… — 2900-й задумчиво посмотрел на 2910-го. — Есть у тебя что-то такое… чего у нас нет. Искра какая-то. — Он задумчиво потер подбородок огромной пятерней. — Вот поэтому я и поставил тебя командовать отделением. Еще, правда, потому, что хотел освободить тебя от кое-какой самой тяжелой работы — ты, знаешь, не очень-то с ней справлялся. Но все-таки главное — это твоя искра…
— Я знаю, — ответил 2910-й. — Что там у вас, снаружи?
— Пока еще держимся. Ты как себя чувствуешь?
— Голова кружится. И еще темное такое вокруг, когда смотрю… Слушай, прежде чем уйдешь — можешь мне ответить на один вопрос? Если сумеешь?
— Конечно.
— Если человек сильно ломает ногу — кажется, это называется «сложный перелом с подвывихом и смещением», может быть такое, чтобы люди-врачи удалили кусок кости и заменили его металлическим протезом?..
— Не знаю, — пожал плечами 2900-й. — Да какое тебе до них дело?
— Кажется, — задумчиво пробормотал 2910-й, — знал я про одного футболиста, которому поставили такую кость… Да, кажется, я про такое слышал. Забыл вот только — а теперь вспомнил.
Снаружи опять загудели трубы.
Рядом застонал умирающий УЖОС.
В американских журналах на второй странице обложки, среди рекламных объявлений, печатается иногда колонка из жизни редакции и самых известных ее сотрудников. Через две недели после того как корреспондент по фамилии Томас поместил последний репортаж сериала, ставшего настоящей сенсацией, в этой колонке появилось следующее:
«Гибель сотрудника на войне — не первый случай в истории нашего издания. Но особую горечь мы испытываем в связи с гибелью молодого человека, чьи репортажи публиковались только под его именем, без фамилии или номера (читайте раздел «ПРЕССА»). Десантный отряд, посланный на помощь лагерю, в котором он работал и сражался, отказавшись от человеческого «я» ради своего дела, опоздал. Десантники сообщили, что наш корреспондент погиб, очевидно помогая сотруднику БСС ухаживать за существами, чью судьбу он разделил настолько, насколько это возможно для человека. Оба они, и наш корреспондент, и сотрудник БСС, выполнили свой долг до конца. И были заколоты штыками, когда противник захватил лагерь…»
