другой девчонкой в город. Не насовсем, я вовсе не собиралась сбегать. Просто я считала себя уже почти взрослой, и казалось, будто стены приюта отгораживают от настоящей жизни. Хотелось хоть одним глазком взглянуть на ту «настоящую» жизнь. Побродить по улицам, поглазеть издалека на императорский дворец, ведь все наши прогулки ограничивались садом на заднем дворе приюта. И, может, — вдруг да повезет — увидеть в небе настоящего дракона.
Те двое зажали нас у лавки с кружевом и лентами. Мы остановились там, чтобы полюбоваться на красоту в витринах. Сначала предлагали купить лент или каких-нибудь других безделушек, потом — угостить пирожными с кофе и, в очередной раз получив отказ, просто поволокли вот в такой же переулок. Я орала и брыкалась, но если кто и посмотрел в нашу сторону, вмешиваться не стал. Тогда во мне и проснулась магия — и просто размазала одного об стену, в прямом смысле размазала, в кровавое месиво; увидев это, второй сбежал.
Тогда-то я и решила, что больше никогда не дам себя в обиду. Даром что с тех пор ничего подобного у меня не получалось — не с людьми, упаси боги, — с соломенным чучелом на приютском огороде или старым пнем в саду. Спонтанный выброс магии у необученного подростка, так сказал наставник, которого нанимали специально для тех четверых воспитанников, в ком проснулась магия. Учил он нас, правда, в основном лишь контролировать магические потоки да простейшим бытовым вещам. Те искры, что я пыталась бросить в воришку, были единственным известным мне условно боевым заклинанием.
Так что этого типа — с титулом он там или без — мне об стенку не размазать. Я все же попробовала потянуться к магии — ошарашить на пару мгновений, а там удеру, и охнула, когда он сбил заклинание прежде, чем я успела его собрать.
— Ваше сиятельство, отпустите меня, — попросила я, радуясь, что голос остался ровным и по нему не слышно, как заходится сердце. — Мне нужно идти.
— Упрямая мелочь, — повторил он. — Не знаю, что ты там себе напридумывала, но титула у меня нет. Никаких «сиятельств». Говори мне «ты». И у меня есть имя.
Он улыбнулся, и опять я на несколько мгновений разучилась дышать. Молча покачала головой, не в силах оторвать взгляд от золотых — да что мне опять мерещится! — карих глаз. Облизнула пересохшие губы — кажется, и захоти я сейчас заговорить, не смогла бы произнести ни слова. Только сердце колотилось в горле.
Его взгляд потемнел.
— Тогда будем стоять так и дальше. — В его голосе проскользнула хрипотца. — Я никуда не тороплюсь.
— Родерик, — сдалась я. Прочистила горло. — Родерик… — Имя горошинами раскатилось по языку. — Дай мне уйти.
Он улыбнулся.
— Нет.
Я хватанула ртом воздух — на миг возмущение вытеснило все остальные чувства.
— Но ты обещал!
Он рассмеялся, отстраняясь.
— Вообще-то я ничего не обещал.
Я тихонько выдохнула. Обошлось.
Или, может, я просто возомнила о себе невесть что? В конце концов, с его внешностью и его состоянием он может выбирать среди писаных красавиц. Хорошо одетых, ухоженных, прекрасно образованных: по слухам, и среди дам полусвета подобные водились. Так зачем ему такая, как я?
— Ты в университет? — спросил Родерик. — Провожу. Нечего тебе одной по улицам шастать.
— Спасибо, я знаю дорогу. — Я поправила на плече сумку и поспешила из переулка.
Теперь, когда между нами появилось пространство, странное наваждение исчезло. И все же я едва удержалась, чтобы опять не потянуться к магии и не треснуть его хорошенько — уже за недавно пережитый страх.
— Я вполне могу дойти сама.
— Ага, я уже видел, как ты сама дошла. Не хочу, чтобы ты опять во что-нибудь вляпалась по дороге.
— Я не собираюсь ни во что вляпываться! — возмутилась я. Как будто я виновата в том, что у меня сдернули сумку! — На вора может нарваться каждый, это просто случайность!
— Случайность, ха! Да ты привлекаешь внимания больше, чем императорский дракон!
— Вовсе нет!
— Вовсе да. Оглянись, половина мужчин на улице шеи вслед за собой посворачивали.
Я выругалась себе под нос. За сегодняшний день меня несколько раз попытались облапать — пару раз успела увернуться, одному «нечаянно» наступила на ногу, второму так же «случайно» заехала локтем под дых.
— Вы преувеличиваете.
— «Ты». Или мне опять зажать тебя в темном переулке, чтобы ты вспомнила, что я просил обращаться по имени?
Прозвучало это настолько двусмысленно, что меня обдало жаром.
— Думаешь, если ты сильнее…
— Ну вот, видишь, помогло, — перебил он, ухмыляясь. Он тут же стал серьезным. — Сильнее. А еще я мужчина и успел оценить вид с тыла…
В который раз за сегодняшний день я лишилась дара речи, а он продолжал, как ни в чем не бывало:
— …в штанах. И понимаю, что любой мужлан, привыкший думать не головой, а тем, что болтается между ног…
Кажется, покраснеть еще сильнее было невозможно — и все же у меня получилось. Я разозлилась сама на себя. Можно подумать, к своим восемнадцати я не знала, чем мальчики отличаются от девочек. И не хотела бы знать, просветили бы: не всем нашим девчонкам повезло так, как мне, успели хлебнуть всякого до того, как попали в приют. Так почему этот тип раз за разом вгоняет меня в краску?
— …воспримет это зрелище как призыв к действию. Поэтому перестань маяться дурью и дай мне тебя проводить.
Ну да, жила-была девочка, сама виновата. Не так посмотрела, не так оделась…
— В сопроводительном письме из университета было сказано, что на боевом факультете форма одежды для любого пола — мужской костюм. И до тех пор, пока не получим униформу, следует носить свой, — огрызнулась я.
До сих пор в этом правиле мне не виделось ничего странного, а сейчас вдруг я задумалась: а на факультете бытовой магии всех рядят в юбки, независимо от пола? Или там парней в принципе нет?
— Сейчас ты не на боевом факультете, — не унимался Родерик. — Сейчас ты в городе. Появляться в городе в штанах позволяют себе только
