– Наверное, бабка в основном котлом в зале пользовалась, – сказала я. – Выкинуть его надо, там слой копоти в полметра.
– Ты что? – возмутилась Юля. – Ты же теперь наследная ведьма! В чем будешь варить свои колдовские снадобья?
Я заметила у стены под окном пустую тарелку.
– Кота надо покормить! – вспомнила я.
– У меня сметана есть, – сказала Юлька, снимая с плеча сумочку. – Я как раз из магазина выходила, когда ты позвонила. Еще булочки с изюмом и шоколадка.
Я сполоснула тарелку над латунной раковиной, вода текла вполне чистая и теплая. Рядом стояло початое средство для мытья посуды. Поставив тарелку на пол, положила в нее сметаны. Кот материализовался из приоткрытой форточки и, отодвинув черной башкой мою руку, принялся вылизывать сметану, жадно чавкая. Запавшие бока вздрагивали, порванное левое ухо развернулось в мою сторону.
– Кота уже назвала?
Я покачала головой, потянулась погладить питомца, тот яростно зашипел, ударил меня лапой, оставив на кисти три алые царапины.
– Ёшкин кот! – завопила я, отдергивая руку.
– Как вариант, – кивнула Юлька. Она споро вытащила из сумочки маленький стеклянный флакончик, зубами выдернула пробку и плеснула содержимое на мои свежие царапины.
Я ахнула, замахала рукой.
– Надо ведь было продезинфицировать, – рассудительно заметила подруга.
– Что это? – прошипела я сквозь зубы.
– Духи, всучили пробник. Кажется, «Нина Риччи».
– Приятный аромат, – принюхалась я.
Кот запрыгнул на подоконник, повернул ко мне морду, перепачканную в сметане.
– Отойду-ка я, от греха подальше, – пробормотала я. – Вот так его и назову – Грех. Черный и страшный.
Кот фыркнул и принялся умываться. Похоже, он недостаточно меня уважал, чтобы отзываться, какое бы имя я ему ни придумала.
Мы вернулись в прихожую, обойдя чучело волка по широкой дуге, поднялись по спиральной лестнице, гулко топая по железным ступеням. В мансарде оказалось еще три комнаты. Я, на правах хозяйки, выделила для себя самую большую. Если выбросить – а лучше сжечь – красные бархатные шторы с золотыми кистями и жуткий балдахин над кроватью, на который осело пару мешков пыли, то жить можно. Вторую комнату я определила Юле. Там было относительно миленько: ни жаб, ни летучих мышей. В углу приткнулся безликий коричневый диванчик, стол, погребенный под книгами, стоял у полукруглого окна эркера.
– Лунные дни огородника, – прочитала Юля название книги. – Тебе пригодится, тыквы выращивать.
– Далеко не прячь, – кивнула я. – Поищи там что-нибудь про котов. Как воспитать кота и не прибить его тапкой. Заставь кота уважать себя.
– Есть только книга по таксидермии, – предложила подруга.
– Нет уж, хватит с нас волка. Выглядит как живой! Меня чуть удар не хватил!
Третья комната оказалась самой настоящей лабораторией: всюду склянки, банки, колбы и реторты, полки уставлены плошками и чугунками. Я с интересом перебирала деревянные ступки с измельченными травами, нюхала тягучие масла в крохотных пузырьках.
– Вася! – воскликнула Юля из-за двери. – Я переезжаю к тебе!
Я прибежала на крик подруги и замерла на пороге самой шикарной ванной, которую я когда-либо видела. Бассейн, выложенный мозаичной плиткой, переливался всеми оттенками синего цвета, душевая кабина была больше, чем кухня, разрисованная Юлей на съемной квартире.
– Ради такого я сама эти тыквы посажу, – пообещала Юля. – И буду их полоть и поливать, и что там еще надо делать с тыквами…
– Окучивать?
– Как скажешь.
– Там еще куча условий.
– Ни слова больше! – Юля прижала палец к моим губам. – Все детали потом. А сейчас будем праздновать!
Мы сходили в магазин, который был совсем рядом с домом, купили закуски и вино. Я уверенно прошла через арку, и тут услышала недоуменный Юлькин вопль. Она стояла у входа, потирая ушибленный лоб. Я протянула руку, взяла подругу за шиворот и втащила в подворотню.
– Без тебя не войти, – поняла она.
– Может, со временем дом и тебя признает за хозяйку, – понадеялась я. – Или придется мне каждый раз тебя встречать. Хорошо хоть мобильник ловит.
Мы откупорили бутылку вина и переходили с бокалами из комнаты в комнату, делясь открытиями. В кладовке я нашла ступу, в которой мы легко поместились вдвоем, но она никак не хотела взлетать, несмотря на все наши «абракадабра», «фокус-мокус» и «вира-майна». Мы по очереди примеряли старую шляпу колпаком, съезжали на скорость по перилам лестницы и спорили, кому целовать Амфибрахия, который нервно трясся на горке монет. Потом мы перебрались в мою спальню, устроились на кровати, сдернув балдахин на пол и застелив чистое белье. Я зачитывала условия договора, скрепленного моей кровью.
– «Заработать колдовством не менее тридцати золотых за год», – прочитала я. – Это как? Я колдовать не умею.
– Слушай, надо тебе снова наведаться к этой Элеоноре Портосовне, – пробормотала Юля, откидываясь на подушки. – Пусть объяснит толком, что к чему.
– Она жуткая, – сказала я. – У нее волосы шевелятся, будто змеи у горгоны Медузы. И белые огоньки в глазах.
– Все равно сходи, я настаиваю. Она обманом заставила тебя подписать договор. Так нечестно!
– Все вроде неплохо вышло, – легкомысленно ответила я. – У меня теперь есть двухэтажный дом в центре города, с участком.
– Бесплатный сыр, – сказала Юля, подливая вино в бокалы.
– Но и я не мышка, – возразила я. – Вот один пункт меня всерьез волнует: «Ежемесячно выполнять договор с инкубом». Инкуб – это демон?
– Вроде бы, – задумалась подруга. – Вот и спросишь, что за договор. По каждому пункту надо пройтись. – Она ткнула в середину листа: – Смотри в книге-чудеснице. Где эта книга? Почему не выдали?
– Как думаешь, я тоже этого… того?
– Ведьма? – спросила Юлька. – А то! Видела бы ты себя, когда мыло варишь, – сплошное колдовство.
– Я серьезно.
– А помнишь, как ты боялась политологию сдавать, а преподаватель с гриппом слег, и у вас аспирант принимал? Или как Варька-стервозина прямо перед тобой споткнулась и в лужу грохнулась? А еще ты ешь в три горла и не толстеешь.
– И все это потому, что я ведьма?
– Нет, конечно, – сонно улыбнулась подруга. – Препод подхватил вирус, Варька – корова, а не толстеешь, потому что фитнесом занимаешься и наследственность хорошая.
– Так я ведьма или нет?
– Да забей, – махнула рукой Юлька и отвернулась, удобно устроив голову на подушке. – Если захочешь – будешь ведьмой. Тебе идет черный цвет, особенно с алой помадой… Там видно будет. Утро вечера мудренее.
Проснулась я от того, что кто-то со всей дури колотил в дверь. Каждый удар отзывался в голове тупой болью, и казалось, что стучат прямо в моей черепной коробке.
– Да иду уже! – крикнула я и поморщилась от собственного голоса.
Я спустилась по лестнице, протопала на стук и наткнулась на запертую заднюю дверь. Я вернулась в прихожую, нашарила ключи в рюкзаке, висящем на вешалке, и поспешила назад. Стук не прекращался. Маленький ключик не подошел, я сунула в замочную скважину бронзовый ключ и поскорей распахнула дверь, чтобы избавиться от ужасного грохота.
И замерла. Передо мной стоял высокий мужчина с русой бородой, мышцы плеч бугрились от напряжения под полотняной рубахой и кольчужной жилеткой. Он держал на весу длинный блестящий меч, в котором я, скосив глаза, увидела собственное отражение: волосы сбились и стояли кудлатой башней, как у Мардж Симпсон. Я запоздало поняла, что не смогла найти в чемоданах сорочку, поэтому стою сейчас перед незнакомым мужиком в длинной майке, едва прикрывающей попу, с надписью «улетная девчонка».
Мы продолжали молча разглядывать друг друга. Я разумно решила, что лучше предоставить право слова мечнику, а то ляпну чего-нибудь не того – и голова с плеч.
– Ведьма! – воскликнул он.
– Где? – Я испуганно обернулась.
Мужчина опустил меч, скользнул по мне взглядом, смущенно отвел глаза.
– Позволишь войти? Я воевода Ярополк Всеволодович. По царской воле слежу за порядком в наших краях.
Я услышала легкие шаги позади себя, из-за плеча выглянула Юлька.
– Ой, это вчерашние стриптизеры? – обрадовалась она. – Мы все же их заказали? А то я смутно все помню…
Позади воеводы топтались два рослых парня, жадно разглядывая наши с Юлькой фривольные наряды. Она, в отличие от меня, сумела найти, что надеть, и теперь щеголяла в моем желтом халате.
И тут я поняла, что кирпичные стены домов вокруг двора исчезли. За забором стелился сочный луг, солнце висело над ельником, окаймлявшим горизонт, справа, внизу холма, как шляпки грибов выглядывали деревянные крыши избушек. Петух прокукарекал совсем рядом, и мы с Юлькой синхронно поморщились. Я увидела во дворе колодец и указала на него воеводе:
– Водички принесешь?
Ярополк нахмурился, спрятал меч в ножны, закатал рукава и взялся за ворот. Люблю смотреть, как люди работают, особенно так споро и ладно. Воевода притащил ведро, без подсказки повернул на кухню.
