Читаем без скачивания Спуск к океану (ЛП) - Уильям Форстен

Ханага повернулся и поймал взгляд офицера своей охраны, указывая ему подойти. — Этот священник уверил меня, что Сар на нашей стороне.

Охранник, хорошо понимающий тон своего хозяин, ничего не сказал, ожидая, что будет дальше.

— Если суда Сара откроют по нам огонь, я хочу, чтобы ты вырезал его сердце.

Взгляд Хазина не дрогнул. — Я могу заверить вас, государь, — прошептал он, — такие театральные заявления являются пустой тратой времени для нас обоих. Вы увидите правду достаточно скоро.

Не обращая на него внимания, Ханага отвернулся, подняв бинокль для тщательного осмотра приближающегося флота.

Дым на горизонте продолжал расширяться в стороны. Наблюдательная вышка крейсера сейчас поднялась высоко над горизонтом, и он также увидел еще несколько. Расстояние должно быть было менее семи лиг.

Ханага повернулся к помощнику и приказал ему передать мастеру-наводчику, чтобы он обязательно держал прицел на ведущем линейном крейсере.

Скорость немного упала, поскольку часть пара была выделена от двигателей к силовым установкам шести бронированных турелей, по две на носу, в средней части судна и на корме. Громоздкие башни начали медленно поворачиваться в сторону левого борта, а затем обратно к правому, проверяя свой угол горизонтальной наводки. Когда они это выполнили, единственное тяжелое орудие в каждой башне поднялось, а затем опустилось. Более легкие башенки, расположенные под ними на нижней орудийной палубе, сделали то же самое, но они приводились в движение мускульной силой расчета из полудюжины матросов, поворачивающих рукоятки горизонтальной наводки.

На крышах основных турелей, артиллеристы, управляющие паровыми многоствольными пушками, были заняты загрузкой обойм боеприпасов. Корректировщики внимательно просматривали небо над головой, наблюдая, как дирижабли петляли, двигаясь то взад, то вперед, завязывая перестрелки, маневрируя за лучшую позицию в воздухе.

Еще один пошел по спирали вниз, на этот раз с отличительным раздвоенным хвостом и единственным основным крылом самолета Красного Знамени.

— Сир, я хотел бы отметить, что если бы Сар не выполнил свои обязательства, он бы шел с вашим братом. Вместо этого, он располагается дальше назад, — прошептал Хазин, осмелившись подойти и встать рядом с Ханагой.

Ханага чувствовал прохладное беспокойство, что священник стоял так близко к нему. Орден Шива, когда-то был просто еще одним культом, в настоящее время обладал такой властью, что его боялись даже представители Золотой Семьи Трона. В конце концов, именно он впервые использовал их, чтобы убить своего старшего брата за контроль над троном. Хазин был инструментом за кулисами той первой договоренности и в течение последних двадцати лет конфликта Хазин оставался на его стороне.

— Я бы интерпретировал это как то, что Сар идет под полными парами, — продолжил, тихо шепча, Хазин. — Твой брат пытается избежать столкновения с ним и сближается в первую очередь с нами. Это не предательство, это выполнение соглашения.

Ханага оглядел его. Да, у священника действительно есть «чувство», порой нервирующая способность читать мысли. Вот почему он завел такого ​​отличного правдовидца, того, кто мог читать мысли неосторожных, которые не знали, что Магистр-священник Ордена часто прячется за троном на аудиенциях.

Он чувствовал глаза священника, смотрящие на него, пронизывающие насквозь, как будто глядящие прямо в его душу. Он знал, что священник пытался получить преимущество, и он удержал взгляд на мгновение, потом откинул голову и рассмеялся.

— Существует игра в игре, священник, и в этот момент я просто пробьюсь по прямой и посмотрю, будет ли Тенга, — когда он произнес имя Бессмертного, он ненадолго опустил голову, — со мной или нет.

Священник улыбнулся. — Я никак и не подозревал, что вы спустя все эти годы, остались религиозным. Вы используете меня также, как вы используете любого другого.

— Все же однажды я назвал тебя другом.

Он позволил себе улыбнуться, когда сказал слово «друг». Это на самом деле являлось правдой. Они были одного и того же возраста. Хазин вышел родом из бедной семьи и его отправили стать приятелем и компаньоном принца, пока он не ушел, чтобы вступить в Орден. Орден вернул его, десять лет спустя, в качестве консультанта и посредника к брату, который убьет другого брата и таким образом начнет кровавую гражданскую войну, которая уничтожала Империю.

— Однажды?

— У тебя свой путь, у меня свой. Кроме того, ты не раз говорил мне, что только у дураков есть друзья, и императоры-глупцы долго не живут?

— Нет, у вас по-прежнему есть друзья, Мой Император. Разница, по крайней мере, для ваших друзей в том, что если вы решите избавиться от них, вы дадите им безболезненную смерть.

Хазин улыбнулся. — Ваше предложение, чтобы мое сердце вырезали, а не отправили меня в амфитеатр, не это ли знак дружбы в нашем мире?

— Если я хочу быть императором, мне нужно в первую очередь быть безжалостным, даже к друзьям, если это будет необходимо. Ты не раз говорил мне эти слова. «Чем больше власти вы ищете, тем меньше вы должны позволить себе любить. Для абсолютной власти, не позволяйте никому войти в ваше сердце». Так записал Пророк Батула.

Хазин улыбнулся. — Я учил вас этому, вы знаете.

— Да, я знаю.

Император продолжал взирать на Хазина в течение пары секунд, как будто пытаясь оценить что-то, а затем отвернулся, нарочито сосредоточив внимание на приблизившемся флоте брата. Корпуса линейных крейсеров, и даже фрегатов, были явно различимы в поле зрения. Расстояние стало менее четырех лиг.

Позади него, экипаж на мостике был занят работой. Мастер-наводчик тихо общался по переговорной трубке с дальномерщиками, расположившимися внутри наблюдательной платформы, которая взлетела на сотню футов над мостиком. После получения отчета, он придвигал к себе еще одну доступную трубку и передавал информацию на турели, где выставлялись вертикальные углы наведения орудия. Технически, два флота были уже в пределах досягаемости. Самые тяжелые орудия могли легко добить на четыре лиги. Но еще никто не мог справиться с двумя задачами дальнобойной артиллерии: стрельба из оружия с неустойчивой платформы корабельной палубы и поражение движущейся мишени.

Хазин покинул Ханагу и пошел в небольшой храм. Он вышел через минуту, ведя с собой человека, мужчину — одного из Шива.

Ханага смотрел на него с опаской, так на них смотрели все представители его расы, из-за Шива, хотя эти особи человеческого скота, были не совсем из него. Орден экспериментировал в течение десяти поколений, выводя из людей идеальных воинов империи; величайшая жертва в угоду желаниям Тенги. Ходили слухи, что на островной штаб-квартире Шива, скрещивание представителей расы также было расширено на древнюю кровь.

Этот человек был гораздо выше, чем обычный скот, хотя и не такой высокий, как носители крови Орды. Лицо бледно-оливковое, кожа — смешение всех различных видов скота, поскольку селекционеры Ордена подыскивали во всех человеческих расах по главным критериям — физической силе и выносливости, которые они потом развивали. Этот образец, даже для Шива, был совершенством: на его мощном голом теле, благодаря легкому лоску пота, покрывающему его, выделялись четко выраженные мышцы.

Он стоял неподвижно, не показывая ни малейшего следа страха.

Хазин вышел перед ним, вытаскивая острое как бритва лезвие, которое блеснуло в солнечном свете, и поднял его перед глазами Шива.

— Ты видишь, что я держу?

— Мое освобождение, — прошептал он в ответ.

Хазин кивнул и начал свое ритуальное пение на древнем языке, Шив присоединился к нему в молитве. Многие из тех, кто находился на мостике, смотрели со смесью любопытства и страха.

Молитва закончилась, Хазин вручил кинжал Шиву и сделал шаг назад. Недолго думая, тот вывернул лезвие и перерезал собственное горло, врезаясь с такой силой, что Ханага слышал трение отточенной стали по позвоночнику.

Удивительно, но жертва стояла неподвижно, едва дрогнув, когда кровь фонтаном ударила Хазина, разбрызгиваясь по палубе.

Шива продолжал смотреть на Хазина, и на самом деле проявил проблеск улыбки, когда священник протянул руку и накрыл глаза жертвы.

Наконец, его ноги подогнулись, и тело упало, кинжал выпал из его руки. Со стороны экипажа на мостике возрос одобрительный шум; жертва явила хороший знак.

Двое послушников Ордена, которые поспешно выбежали из небольшого храма, закрепили петлей гардель вокруг его ног. Их облик был скрыт под одеждами. Схватив другой конец веревки, они подняли тело вверх, ветер разбрызгал кровь по всей палубе. Тело остановилось в конечном итоге под башней поста управления артиллерийским огнем, где оно повисло, раскачиваясь в такт колебаниям корабля, разрезающего вспененное море. Тот же самый ритуал был совершен на всех остальных кораблях флота.