переход до точки назначения.
Иван Федорович Крузенштерн* — адмирал и мореплаватель, совершивший в 1803–1806 г. первое русское кругосветное плаванье.
Глава 2
Штабс-ротмистр Михаил Скобелев, среднего роста, хорошо сложенный, стремительный в движениях и безрассудно храбрый как в бою, так и в обычной жизни, искренне сокрушался лишь о том, что Создатель вложил в него такое качество, как суеверие.
Он перепробовал много способов, пытаясь избавиться от анахронизма, но не преуспел. Тем более, сама жизнь раз за разом подтверждала, что в мире есть что-то еще, помимо всем известного и понятного. Есть какая-то мистическая неопределенность. Тайна. Что-то, что нельзя потрогать руками и взвесить на весах, но что незримо присутствует в судьбе каждого человека.
Как-то раз цыганка предсказала ему, что пока он будет сидеть на белом коне, его не убьют. Ранят, может, контузят, но не убьют. Он, тогда молодой поручик, лишь посмеялся и дал цыганке рубль.
Но затем, выполняя задание по уточнению карт в районе финско-шведской границы*, потерял дорогу. А места там гиблые, болотистые. Ему представлялось, что надо ехать в одну сторону, а лошадь, к слову, белая, упорно тянула в противоположную. Наконец он смирился, положился на волю Божию и на коня, которому позволил выбирать дорогу и спустя три часа вернулся в расположение полка.
Два года назад, участвуя с казаками в одном из разведывательных рейдов, он велел оседлать гнедого скакуна. И чуть тогда не погиб, заблудившись в песках. Конь от жары и жажды пал. Нашли его, когда он уже и не думал о спасении. С тех пор Михаил Скобелев дал себе зарок — пользоваться только конями белой масти.
Вот и сейчас, находясь на маленьком плаце Красноводской крепости, Скобелев с немалым удовольствием осматривал Пегаса — прекрасного белого скакуна, купленного на присланные отцом деньги.
— Конь и в самом деле хорош, — негромко заметил полковник Николай Григорьевич Столетов, командир Красноводского отряда. Гладко выбритый, с роскошными усами, он каждое утро устраивал в своем маленьком доме завтрак для офицеров форта. А после завтрака, пользуясь спокойным временем и отсутствием зноя, обычно совершал обход крепости. Сейчас он с неподдельным искренним удовольствием любовался Пегасом, посасывая трубочку с душистым табаком. Рядом находился адъютант Голубев и еще несколько офицеров.
— Но вот вопрос, господа, как такой конь покажет себя в местных песках? — поинтересовался худой, с желтоватым лицом майор Рокош.
— Прекрасно себя покажет, — невольно повысив голос, ответил Скобелев. Вопрос товарища ему не понравился, тот явно ставил под сомнения достоинства скакуна. — Я хоть сейчас готов проверить его в деле.
— Вот дождетесь штабс-ротмистра Соколова, тогда и проверите, — миролюбиво заверил полковник Столетов.
— Только он что-то задерживается, — едко улыбнулся Голубев. — Да-с, не торопится, видать.
Красноводск основали два года назад. Он был расположен в полукруглой долине, со всех сторон окруженной красновато-желтыми горами. Они казались безжизненными и суровыми, практически лишенные хоть какой-либо растительности. Жгучие лучи южного солнца и каменистый грунт при полном отсутствии воды не давали возможности развести здесь хоть какую-то зелень.
На западе и юге, в бухте, нестерпимо искрилось Каспийское море. В те дни, когда ветер утихал, а солнце закрывали тучи, оно становилось неподвижным, будто мертвым.
Красноводск не нравился Скобелеву. Да и что могло ему нравиться в такой дыре? На будущее имелись планы построить здесь опреснитель для воды, заложить полноценный порт, возвести церковь, здание городской управы, привезти землю для сквера и посадить деревья. Возможно тогда, если и люди сюда приедут, Красноводск обретет внешний вид, позволяющий назвать его городом. Хотя торговцы, по большей части персы и армяне, уже активно здесь развернулись, открывая лавки и магазины, налаживая ловлю рыбы и прокладывая караванные тропы к Оренбургу, Бухаре, Ташкенту, и на юг, в Иран.
А пока же он был маленькой крепостью с небольшим гарнизоном. Скобелев командовал здесь кавалерией. Слишком громкое название для того, у кого в подчинении находилось всего четыре десятка лохматых уральских казаков.
Полуденный зной тяжким грузом придавил Красноводск. Все попрятались в тени, пережидая зной. И как раз в это время к причалу подошел пароход «Светлый». Он-то и доставил запоздавшего штабс-ротмистра.
Так как им предстояло совместное дело, Скобелева пригласили в кабинет Столетова, где уже собрались офицеры, и он стал невольным свидетелем рапорта Соколова.
Соколов оказался подтянутым и синеглазым, с открытым загоревшим лицом и твердой складкой губ. Держался он со всем известной гусарской лихостью, вел себя вежливо, но с немалым достоинством. Скобелев, который и сам начинал службу гусаром в Гродненском полку, испытывал к гостю двоякие чувства. С одной стороны — офицерское и боевое братство. Еще находясь в Ташкенте, Скобелев много общался с Бессмертными гусарами. Тогда познакомиться им не удалось, но в полку часто вспоминали Соколова, который отправился учиться в Академию. Эта деталь так же их роднила — сам Скобелев окончил ее в 1868 г. Но одновременно с этим, он испытывал и нешуточное раздражение. Слишком уж долго Соколов добирался, слишком много времени оказалось потрачено впустую. В разведку следовало отправиться еще десять суток назад. Сдерживая недовольство, Скобелев молча слушал рапорт прибывшего офицера
— Почему столь долго добирались? — поинтересовался Столетов, бегло осматривая предоставленные Соколовым бумаги, подписанные генералом Головачевым. — Мы ждали вас раньше.
— Добрался, как мог, господин полковник. Как только генерал Головачев отдал соответствующий приказ, я незамедлительно выехал из Ташкента. Казалинска достиг в семь дней. Двое суток ожидал парохода и трое занял переход по Сырдарье и Аралу. Еще неделя потребовалась, чтобы добраться до форта Александровска. Там трое суток ждал подходящего судна, и вот я здесь. Извините, но вашего недовольства не понимаю, задержек в пути я себе не позволял, — Соколов говорил смело, глаз не опускал и всем видом показывал, что подобных претензий принимать не собирается.
Его независимый вид понравился не всем. Майор Рокош многозначительно кашлянул.
— Я, если чем и недоволен, то лишь досадной задержкой. С каждым днем становится все жарче, вы упустили наиболее благоприятное время. Впрочем, ничего страшного, полагаю, не случилось, — Столетов побарабанил пальцами по столу, вздохнул и неожиданно улыбнулся. Скобелев знал, что полковник человек не злой, отличающийся справедливостью и заботой не только об офицерах, но и об нижних чинах. Он, если и повышал на кого голос, то в исключительных обстоятельствах. — Обращайтесь ко мне по имени-отчеству, Михаил Сергеевич. Мы рады, что вы на время прикомандированы к Красноводскому отряду. Позвольте представить ваших новых товарищей.
Соколов пожал руку заместителю Столетова, подполковнику Букову, майору Рокош, а затем повернулся к Скобелеву.
— Штабс-ротмистр Скобелев, — Михаилу показалось, что Александрийский гусар смотрит на него как-то странно, не так, как на остальных. Во взгляде гостя читалось не
