Нет, он не собирался менять цель охоты, на такое способны разве что совсем неопытные щенки. Однако всё необычное может таить опасность.
«Вонючие подлые убийцы. Трусливые и слабые, но опасные своим умением метать смерть издалека. Не для таких, как я, опасные, – оскалился волк и, краем глаза уловив мышиную норку в месте, куда летела его нога, дёрнулся вбок всем телом, одновременно поджимая ноги под себя. – Проклятые вонючки!»
Делать такие выбрыки на бегу – весьма необдуманный поступок, чреватый серьёзной опасностью. Однако попавшая в нору лапа грозила верным переломом. Прокатившись по траве, кувыркаясь самым причудливым образом (ох, как больно!), волк застыл, приходя в себя. Боль ушла из тела довольно быстро, а поначалу-то показалось, что переломано-покалечено чуть ли не всё. И, отдышавшись, волк и ухом не повёл в сторону убежавшего жеребчика. Хотя и сейчас вполне был способен его нагнать. Нет, теперь его интересовали только виновники чуть было не случившегося с ним несчастья.
«Посмотрим, почему вы посмели оказаться на моём пути. И будете ли вы доброй заменой сбежавшему жеребчику».
Отряхнувшись от пыли, волк неспешной рысцой двинулся к новой цели. Куда более опасной, но и несравненно более интересной.
* * *
Аркадий оцепенел до такой степени, что воспринимал происходящее как кино. Или, точнее, как авангардистский театральный спектакль, с участием зрителей в действе. Нет, как дурной сон, который, почему-то не кончается. Хотя давно бы пора. Боль от арканов лёгкой, назвать мог только законченный мазохист. Да и ссадин при волочении по земле успел наполучать в достаточном количестве. Однако и она не побуждала его к действию.
«Этого просто не могло быть!» – но было. Именно с ним и сейчас. Мозги не могли быстро переключиться на новую, сверхнеобычную, реальность. И ступор продолжался.
* * *
Ох, не напрасно ему не хотелось копать этот курганчик. Ох, не напрасно. То, что там таилось, оказалось очень опасным. Стоило подцепить лопатой какую-то хрень, лежавшую близко к поверхности, как что-то сверкнуло, громко бабахнуло, в голове помутилось, и он выпал в осадок.
Пришёл в себя быстро. Если верить наручным часам. Весьма добротной гонконгской подделке «Омеги» (ну не надевать же, идя на такое сомнительное мероприятие, швейцарские «Мюллер»). На которые не сразу догадался посмотреть, из-за жуткой головной боли. Впрочем, какие там часы! На автомате встал с земли, на которую грохнулся, потеряв сознание, отряхнул пыль с джинсов и рубашки. Некоторое время тупо пытался сообразить, чем это его шандарахнуло.
«Мина? – глянув на свои ноги, обнаружил, что они целёхоньки. – Даже самой слабой хоть одну ногу, да оторвало бы. Не, точно не мина! Тогда что?»
На всякий случай осмотрел подошвы обувки. Естественно, никаких следов взрыва не выявил. Из-за головокружения и сильнейшей, до позывов к рвоте, головной боли чуть при этом не упал. Да и рассмотреть подошвы смог не без труда – зрение, обычно великолепное, после странного происшествия работало плохо. Глаза резало, они слезились и видели… не лучшим образом.
«Может, молнией жахнуло? Кажись, сверкнуло что-то сверху».
Аркадий задрал голову. Даже в нынешнем состоянии не заметить ярко-голубого, совершенно безоблачного неба он не мог.
«С чистого неба вроде молнии не бьют. Кажется. А облаков, даже самой завалящей тучки, не видно. Господи, ну почему мне так хреново?!»
Однако никаких идей о причинах падения и плохого самочувствия ему в голову не приходило.
Потом, когда очухался в достаточной степени, чтобы оглядеться и рассмотреть окрестности, возмутился пропажей автомобиля. Даже эту пропажу заметил не сразу, до того плохо было. И первым делом порадовался, что товар прихватил с собой. Сумка покоилась рядом с ним на том самом проклятом курганчике. Заказчик выглядел так, что обманывать его не хотелось категорически. Хотя, казалось бы, мужик среднего роста, среднего возраста, не качок, без особых примет, голос не повышал, встретишь через неделю, не узнаешь, если сам не обзовётся, но глаза… и голос… На хрен, на хрен, с таким хочется быть честным и исполнительным. И вообще, встать по команде «Смирно!» и щёлкнуть каблуками.
Потом сообразил, что что-то в окружающем мире явно не то, даже помимо исчезновения личного автотранспорта. Мозги после странного происшествия работали… условно. Поэтому, наверное, он с немалой задержкой осознал, что, хотя ландшафт почти не изменился, растительность вокруг стала кардинально иной. Никаких зеленеющих пшеничных полей. Впрочем, может, ячменных или овсяных. Исчезли и лесополосы. Вокруг растиралась степь, покрытая высокой пожухлой прошлогодней травой. Хрен её знает, как называвшейся. Ботаником Аркадий не был ни в каком отношении.
В растерянности он встал и начал оглядывать окрестности с вершины треклятого курганчика, (чтоб его!), временами привставая на носочки и тщетно всматриваясь вдаль. Пытался определиться, понять, что с ним случилось. Дополнительную тревогу вносило то, что джипиэска, несмотря на недавнюю смену батарейки, связь со спутником установить не могла. И оба мобильника в унисон сигнализировали об утере связи. Чтоб не разрядились, отключил их на хрен.
«Чёрт, чёрт, хотел же купить „Самсунг“ с джипиэской!» – расстроился Аркадий. О его способности соображать свидетельствовала эта бредовая мысль. Если уж отказали его «Сони-Эриксоны» и специализированная джипиэска, то вероятность срабатывания «Самсунга» выглядела вовсе маловероятной.
Пытаясь сообразить «Что же, чёрт побери, случилось?!» – он потоптался на вершине «своего» кургана, силясь хоть что-нибудь рассмотреть в окрестностях. Не преуспев, совсем растерянный, сел на сумку с товаром и стал старательно, но совершенно безуспешно приводить в порядок мысли. Не было в голове ничего, что, пусть с натяжкой, но можно было бы назвать мыслями. Сплошной сумбур и бардак. Ну, вылитая Верховная рада в первый день распределения кормных местечек. Хорошо, полушария друг с другом физически выяснять отношения не начали. Драка внутри черепной коробки определённо была бы фатальным перебором.
Бог его знает, через какое время, один из обрывков упомянутого сумбура с бардаком был успешно отловлен и признан «мыслёй удачной».
«У меня же в сумке цейссовский бинокль!» – вопреки совершенно определённому заказу, Аркадий и патронов двойную норму положил, и бинокль в прекрасном состоянии совершенно кстати прихватил. Вообще-то, нетрудно было прикинуть… что-то к чему-то, зачем такому человеку старое оружие. И от этих прикидок у Аркадия сразу портилось настроение, уж очень был велик шанс стать нежелательным свидетелем. И назад уже поздно сдавать. Но он пессимистические мысли гнал прочь, надеясь на извечное русское авось. Может, пронесёт? Не в смысле расстройства желудка. Для самоуспокоения и лишний, не заказанный товар прихватил. Вдруг за дополнительную плату возьмут и их? Вот и пригодились. Пусть не для продажи.
Трясущимися руками, гоня нехорошую, вполне целостную, мысль о переносе во времени – альтернативки любил и читал очень охотно, – достал бинокль и начал осматривать окрестности уже через оптику. Прекрасное и надёжное изделие немецких мастеров (сколько
