с зимы оконном стекле.
«Надо окна помыть, — отстраненно подумала Лера. — Вот на майские будет четыре выходных, и один надо обязательно посвятить мытью окон».
На ее девятом этаже это всегда превращалось в испытание. Высоты Лера боялась панически, поэтому и оттягивала весеннюю уборку как можно дольше. У бывшего начальника ее цеха в Москве при мытье окон с десятого этажа соскользнула и разбилась насмерть сестра, и он переехал в столицу, чтобы воспитывать оставшихся без матери племянников. Бывший начальник жил бобылем, поэтому мог себе позволить такие жизненные кульбиты.
После этого случая Лера стала бояться мыть окна еще сильнее, а на место старого начальника пришел новый, после чего жизнь как-то разладилась. По крайней мере в ее рабочей части.
Отставив кружку с гадостным привкусом — растворимый кофе она терпеть не могла, но варить вкусный ей сегодня особенно не хотелось, — она разбудила детей, накормила их завтраком, отправила в школу и пошла на работу, которую в последнее время почему-то не любила. Впрочем, у этого «почему-то» было вполне конкретное обоснование — новый начальник.
Сегодня он как-то по-особенному лютовал и даже довел Леру до слез, что случалось с ней примерно раз в пятилетку. Запершись в туалете, она всласть нарыдалась, потом подумала, что ее лицо напоминает немытое оконное стекло с мутными потеками растекшейся туши, прыснула, поскольку обладала хорошим воображением, потом умылась и, решив, что начальник не стоит ее слез, гордо двинулась обратно в цех.
Вот тут-то и позвонила бабуля, которая с детства раньше всех чувствовала внучкины неприятности и спешила с каким-нибудь своевременным утешением.
— Пойдем в кафе, а, Лерочка, — предложила она, и Лера тут же радостно заулыбалась.
Бабулю она обожала. Совместные походы в кафе были их маленьким развлечением. Примерно раз в месяц они вдвоем, всегда только вдвоем, выбирались в «Шоколадницу», чтобы полакомиться пирожными и кофе со сливками. Правда, Лера всегда при этом чувствовала себя клятвопреступницей, потому что много раз зарекалась при своей фигуре есть сладкое, но бабуля как-то очень убедительно умела уговаривать ее совесть.
— Себя надо любить и баловать, — непререкаемым тоном заявляла она. — У женщины должны быть маленькие слабости. А съесть одно — хорошо, два пирожных — не самое большое из безумств, которое может позволить себе женщина.
С момента своего нового замужества Лера еще не водила бабулю в кафе, поэтому очень обрадовалась.
— Ой, а что я Олегу скажу? — спохватилась она.
— Правду, — слегка удивилась такой постановке вопроса бабуля. — Ты же не с любовником на Канары отправляешься, а со своей престарелой бабкой в кафе. Почему он должен быть против?
— Он не будет против, — убежденно сказала Лера, — он мне вообще ничего не запрещает, просто он наверняка подумает, что я и так жирная, а еще пирожные трескаю.
— Он хотя бы раз оговорил тебя, когда ты что-то ела?
— Нет.
— Ну, так какая тебе разница, что именно он думает? Лерочка, ты уже взрослая девочка, а все еще теряешь время на такую ерунду, как общественное мнение.
— Какое ж это общественное? — голос Леры звучал задумчиво. — Это ж мой муж.
— Тем более, он уже на тебе женился, хотя, как ты знаешь, меня это удивляет. Ты меня прости, детка, но ты выиграла сто тысяч по трамвайному билету.
— Знаю-знаю, — голос Леры зазвучал совсем уныло. — У меня двое детей, и я толстая, поэтому на мне никто не может жениться в здравом уме и твердой памяти. Но Олег все-таки женился, а в здравости его ума я не сомневаюсь.
— Соболева! — Начальник гаркнул над ее ухом так, что она даже подскочила от неожиданности. — Ты когда-нибудь работать начнешь или нет? Я тебя премии лишу.
— Все, бабуль, — шепнула Лера в трубку, — в шесть часов встречаемся у кафе. Хорошо?
Бабуля, несмотря на то что ей скоро должно было исполниться восемьдесят девять, в кафе всегда добиралась сама. Это тоже было обязательной частью их маленького ритуала. Лера сначала с этим спорила, потому что ей все время мерещились разные происшествия, в которых бабуля могла сломать шейку бедра или удариться головой, а потом перестала. Воля у бабули была железная, поэтому спорить с ней было делом гиблым.
Воровато оглянувшись на начальника, который отошел на другой конец цеха и уже там кого-то распекал, она быстро набрала номер мужа.
— Олег, я после работы бабушку в кафе свожу? У нас с ней традиция такая. Я быстро, часа полтора всего. Еда есть.
— Да ради бога, — невозмутимо ответил Олег. — Я прослежу, чтобы пацаны поели, а сам тебя дождусь, не люблю есть один.
— Я не стану есть, я же после кафе буду, — виновато сказала Лера.
— Ну, значит, ты со мной посидишь и посмотришь, как я ем, — покладисто согласился муж. — Ты не торопись. Удели время бабушке, а то я чувствую себя виноватым, что ты из-за меня ее совсем забросила.
Настроение у Леры улучшилось. Олег был просто золото, а не муж. Фамилия Золотов удивительно ему шла. И Лера в очередной раз мысленно спросила у небес, за что ей привалило такое счастье.
Кофе был горячим, воздушная шапка сливок таяла во рту, маленькие шоколадные профитроли, самое любимое Лерино лакомство, радовали глаз и вкусовые рецепторы. На бабуле была маленькая красная шляпка-таблетка, черные брюки, черный свитер и ярко-красный шарф. Старческие пальцы, унизанные крупными серебряными перстнями, элегантно держали чашку. Бабуля сидела с прямой спиной, не откидываясь на спинку стула, и на нее оборачивались все посетители, так она была безупречно прекрасна.
— Почему я никогда так не выгляжу? — мимоходом подумала Лера, целуя теплую морщинистую щеку, пахнувшую духами «Клима». Только «Клима», других духов бабуля не признавала.
— А ты похудела…
Шлепнувшаяся на кожаный диванчик напротив бабулиного стула Лера с изумлением воззрилась на старушку.
— Ну, ты скажешь, ба…
— Ты похудела, и это заметно невооруженным глазом.
— Не знаю, моему глазу это незаметно, — заявила Лера. — И по одежде тоже не скажешь.
— А ты встань на весы и увидишь, что я права, — бабуля аккуратно откусила от крохотного профитроля и сделала глоток капучино. — Ну, давай, рассказывай, что наш муж?
Олег бабулю интересовал чрезвычайно. Когда они встречались, Лера постоянно ловила заинтересованный взгляд, который старушка то и дело останавливала на ее муже. Видимо, переживала за внучку.
— Да все хорошо, ба, — беззаботно сказала Лера и, вздохнув, тоже начала поглощать пирожные, которые обожала. — Правда, я уже и забыла, что в семейной жизни может быть так хорошо.
— А что… Игорь? — Лера оценила деликатную паузу, которую бабуля сделала перед тем, как произнести имя ее бывшего супруга.
— Да ничего, — призналась Лера. — Последний раз он
