Читаем без скачивания Тело в плюще - Кэтрин Пейдж

Терьеры, поняв, куда их привезли, не обрадовались, и Феб тащила их со стоянки силком, а потом они еще долго выли, когда она уходила из приемника. Продолжалось это все целую вечность. До дома оставалось несколько кварталов, когда Феб окончательно поняла, что уже никак не успеет на самолет. Хотелось съехать на обочину и зарыдать, но она решила потерпеть до дома. Пару лет назад на парковочной стоянке у торгового центра Шорт-Миллс Феб увидела плачущую в машине женщину, и с тех пор тот образ неотступно преследовал ее, не давал покою, как и то, что она не постучала в стекло и не предложила… Что? Помощь? Утешение?

Выехав на свою улицу, Феб с удивлением обнаружила новенький сияющий «линкольн»-универсал, припаркованный перед ее домом. Она свернула на дорожку, и здесь ее ждал еще больший сюрприз в образе приятной наружности молодого человека в шоферской форме. Незнакомец направился к ней. Феб опустила стекло, но осталась в «мерседесе». На грабителя или насильника он не походил, но осторожность никогда не помешает, тем более, в таком районе, о чем напоминали и расположенные на лужайках сигнальные системы — символ худших кошмаров местных жителей.

— Миссис Джеймс?

Феб кивнула. Похоже, ей ничто не угрожало.

— Меня прислала мисс Бишоп. Она подумала, что вам будет удобнее вылететь из Морристауна. Там вас ждет небольшой самолет. И еще ей не хотелось, чтобы вы ломали голову, как туда добраться. Заканчивайте приготовления, а я подожду в машине. — Он приветливо улыбнулся.

Очень приятное лицо.

Феб вышла из машины.

— Даже не знаю, что сказать. Видите ли, я опаздываю и…

— Мы уже никуда не опаздываем. Не торопитесь. Времени у вас предостаточно.

Не зная, что и думать, она вошла в дом. Чемоданы стояли у двери, на них лежал легкий плащ, который Феб решила на всякий случай захватить с собой. Все было собрано уже несколько дней назад. Она приготовилась еще тогда, в феврале, после звонка человека, назвавшегося Оуэном и сообщившего, что он работает на Барбару Бейли Бишоп. Ее пригласили на какую-то читательскую конференцию на собственном острове писательницы. На целую неделю! Феб не все поняла и не стала вдаваться в детали, но предположила, что приглашение связано как-то с ее учебой в Пелэме. Хотя о самом колледже звонивший не упомянул. Но как еще Би-Би могла узнать о ней? Мисс Бишоп и сама закончила Пелэм, но в каком классе училась, этого Феб не знала. В последней анкете — Феб никогда не ездила на ежегодные встречи, но добросовестно заполняла и отправляла по назначению все анкеты — она назвала Би-Би своим любимым автором. Должно быть кто-то увидел и рассказал Бишоп. Может быть, следовало указать Джойс Кэрол Оутс, это больше соответствовало бы стандартам английского отделения колледжа? Ну уж нет. Пусть Бишоп никогда не получит Национальную книжную премию, но ее романы переносят читателя из реального мира в другой, намного более интересный, заманчивый и опасный.

Феб взяла чемоданы, набрала код на панели системы сигнализации и спустилась по ступенькам. Водитель тут же вышел из машины и помог ей. Уж не он ли и есть тот таинственный Оуэн? Расположившись на мягком кожаном сидении, она словно ступила на страницы романа Барбары Бейли Бишоп. И лишь тогда подумала: откуда Оуэну, Би-Би или кому-то еще было знать, что Феб Джеймс опоздает на самолет? Мысль пришла ни с того, ни с сего, и она тут же отогнала ее. А почему бы им и не знать? Они и должны знать. На этой неделе о ней наконец позаботятся, ее желания будут исполнены, ее нужды и потребности предвосхищены и удовлетворены. Она счастливо улыбнулась. Теперь ей не понадобятся ни дыхательные упражнения, ни «золофт»[8]. Совсем не понадобятся.

Кристин Баркер прижала ко лбу ледяной стакан с имбирным элем. Снова этот приступ. В первый раз она списала неприятные ощущения на пищевое отравление и забыла о них, как только все закончилось, радуясь тому, что осталась жива. Но за первым последовал второй. Пришлось обратиться к врачам. Никаких признаков язвы или аллергии, ничего. Может быть, мисс Баркер хочет проконсультироваться с другим специалистом? Мисс Баркер не хотела. Если проблема в голове, она с ней справится. Потом тошнота и жуткая, выворачивающая наизнанку рвота, приходящая без предупреждения, в любое время дня и ночи, прекращались. Иногда на несколько лет. И вот болезнь вернулась — после долгого перерыва. Сегодня третий день. День, на который назначен отъезд. Кристин проглотила парочку сухих крекеров и только что налила второй стакан имбирного эля. Удивительно, но усталости не ощущалось, хотя спать в последнее время удавалось только урывками. Она ощущала себя легкой и очистившейся. Нет, просто легкой. «Очистившейся» означало бы то, чего и опасались врачи.

Кристин не представляла, как доберется до места, и радовалась, что не приняла предложений человека по имени Оуэн. Она ответила, что все сделает сама, а потом позвонит ему и скажет, каким рейсом прилетит. Пока еще Кристин не позвонила.

Воздух в доме влажный, густой, напитанный грозами лета. Близость воды не помогала; даже здесь, на берегу Чесапикского залива, от жары не было спасения.

Кристин вышла на заднюю веранду. Пусть слабый, но все же ветерок. Опустилась в плетеное кресло, что принесла с городской свалки. Принесла, починила и покрасила в ярко-голубой цвет. Плетеные вещи не всегда удобны и грубоваты, но от прямого контакта с шероховатыми ножками ее икры защищала мягкая подушечка в ситцевом чехле с узором в стиле Уильяма Морриса, купленная на распродаже в Джорджтауне.

Все собрано. Инструменты, слайды, книги, карточки, кое-какая одежда и туалетные принадлежности. Она сможет поехать, если только захочет. Кристин сделала еще один глоток — медленный, осторожный. Закрыла глаза. И начала свою любимую игру — «Что я чувствую?» За долгие годы ее удалось отшлифовать свое обоняние почти до совершенства. Часами она просиживала на веранде, разделяя и распознавая запахи овощей, трав, деревьев и кустарников, почвы, а иногда даже животных. Еще до наступления приступа Кристин перекопала клумбу, и теперь та манила ее своим ароматом, как манили Одиссея сирены своей соблазнительной песней. «Знаем мы все, что на лоне земли многодарной творится»[9]. Как верно. Но и деньги звали тоже, и их сладостный зов мог растопить любой воск.

Она даже растерялась от неожиданности, когда секретарь писательницы Барбары Бейли Бишоп позвонил в феврале и предложил ей выступить с серией рассчитанных на неделю лекций — тематику она определяет сама — перед группой садоводов-любителей на частном острове мисс Бишоп, примечательном своими ландшафтами — как природного происхождения, так и созданными искусственно. Кто бы мог подумать, что Бишоп, заядлая садовница, постоянно читает колонку Кристины в скромном журнальчике для садоводов. Да, конечно, она публиковалась в «H&G» и других изданиях, но настоящие знатоки, посвященные, знали ее главным образом по этой колонке «Юного травоведа» (псевдоним не столь подходящий теперь, после стольких лет). Секретарь Бишоп назвал сумму гонорара, которая мгновенно превратилась в новую оранжерею со всеми новомодными штучками. Она согласилась без раздумий и провела последующие месяцы в мечтах и планах, снова и снова перебирая слайды. Одну лекцию можно посвятить леди Солсбери, известному английскому знатоку исторического садового дизайна, более тридцати лет облагораживавшей свой бывший дом, Хэтфилд-Хаус, дворец в стиле короля Якова. Кристин давно переписывалась с маркизой и, бывая в Англии, обязательно навещала ее. Сколько счастливых часов они провели вместе, вознося хвалебные речи средствам органического контроля за насекомыми, единодушно отвергая пестициды и, самое главное, отмечая важность разговоров с растениями — настоящих, в полном смысле слова разговоров. Потом можно остановиться на почве, предмете восхитительно интересном и сложном, любезном сердцу каждого истинного садовника. Еще один день посвятить прогулке по острову — что-то вроде практического задания на тему «Что бы вы сделали, если бы были главным садовником?» Какой чудесный, какой познавательный был бы день!

Паника охватила ее только в последнюю неделю, когда Кристин в полной мере осознала, что именно ей предстоит сделать. Отправиться в незнакомое место. Общаться с незнакомыми людьми. Жить с ними. Одно дело выступить с лекцией в клубе садоводов. Трудно, тяжело, но терпимо. И совсем другое быть центром всеобщего внимания на протяжении целой недели.

К тому же она никогда не разговаривала со столькими людьми. С растениями — да, с людьми — нет. Кристин глубоко вздохнула. Рот и нос мгновенно наполнились запахами сада. Она выбрала «пердиту» и постаралась сосредоточиться на сладковатом аромате этой нежно-абрикосовой розы, полученной от английского розариана Дэвида Остина. Розариан — любопытное словечко… Может быть, Дэвид еще и ротарианец? В стакане уже почти ничего не осталось. Кристин встала и потянулась. За садом присмотрит подруга, Эмили. Ну вот, и здесь придется разговаривать.